Пианист

В полутёмном зале у вокзала Газ, табачный сизый огонёк. Музыка внезапно замолчала, И к роялю старичок побрёл. На плечах поношенный пиджак был, В волосах декабрьская зола. Он присел, как будто очень слабый, И рука над клавишей легла. Первый звук ударил прямо в душу. Второй звук заставил всех молчать. Он играл о тех, кого не слушал, А теперь так хочется позвать. Он играл о матери у двери, Чтоб всю ночь не выключала свет. О любви, в которую не верил. А когда Поверил, её нет. Играй, старик, пока хватает силы. Пускай рояль расскажет всё за нас. О тех, кого земля давно укрыла. О тех, кого не сберегли подчас. Играй, старик, пускай дрожат ладони, Пускай слеза сорвётся невзначай. Мы все кого-нибудь однажды похороним. Но только сердце шепчет: "Не прощай". За столами больше не смеялись. Даже тот, кто был навеселе. Незнакомцы молча поднимались, Будто стали ближе на земле. Кто-то вспомнил дом свой за рекою, Кто-то имя тихо повторял. Каждый там пришёл со своей болью, Но старик за каждого играл. А потом мелодия разбилась, Как стакан, упавший на паркет, И рука бессильно опустилась, А старик смотрел куда-то вслед. Кто-то крикнул: "Дед, сыграй сначала!" Кто-то деньги положил тайком. Только сердце больше не стучало У того, Кто говорил молчком. До рассвета зал стоял без света, Не звенел ни вилкой, ни стеклом. А рояль хранил внутри ответы На вопросы, Что берём потом. Каждый носит боль свою годами, Каждый прячет собственный набок. Иногда уходят люди сами, Чтобы песня оставалась в нас потом.