Назавтра, как только пропел жаворонок

Назавтра, как только пропел жаворонок и прозвучал Рог дозорного, возвещая утро, увидели все, Что вода отступила, что солнце светит ярко и что Парцифаль, выслушав мессу вместе с прекраснейшей Конверамур, покидал замок в сопровождении Оруженосца, которого дала ему королева. Меж тем со всех сторон на крепостные стены города Двинулся люд всякий: и светлые, И черные, и рыжие, и богатые, и бедные, Знатные, незнатные, глупые, и умные. Ну, а те, что старые да малые, поприлипли к Оконным прорезям. Но вот с двух разных сторон поля в великой Ярости летят два всадника, нацелив копья друг Против друга. Это кто же? Кламид? Да нет же, нет! Это, это Кенгрун Синешаль. Кенгрун? Он же непобедим. Ааа, как вздыбились кони! Подпруга лопнула, на брюхе у коней. Придется им сражаться пешими. Но нет, гляди! Ааа! И они сражались круто. От конских тел горячий пар, от шлемов искры. Два мощных рыцаря в яростном сражении. А слава у Кенгруна была такова, Что непобедим он. Однако все это теперь прах, позор ему. Вывалился из седла, лежит поверженный, Жестоко раненный в плечо, изрублен шлем. Нет, чести былой ему уж не вернуть. Нога Парцифаля победно стоит на его груди. Недостойный рыцарь, наступил твой последний час. Я в твоей власти, доблестный рыцарь. Сохрани мне жизнь, молю тебя. Дарю ее тебе охотно. Будешь служить--Я рад перейти на службу к такому Отважному рыцарю и докажу свою преданность и дружбу. Нет, Все будет не так. Ты поедешь в Нант, ко двору короля Артура И станешь там служить ему. Свезешь поклон от меня ему и королеве Гвиневере. Да будет так. И Кенгрун печально сошел с поля. Но слушайте. Прошли сутки, и теперь уже сам король Кламид стоит Под стенами города. Сил у него премного. Хочет он сломить непокорство Конверамур и отдает Войску своему приказ: Вперед, вперед! Штурмуйте, бейте, жгите! Но и Парцифаль впереди небольшого войска, Которое вверила ему королева, вышел на поле боя. Ну что же, бой так бой. Вой бури осатанелой так все грохочет и гудит. Схватка беспощадная. Противники ринулись и атаковали друг друга железом Копий своих. Воины Парцифаля наносят врагу раны, Те им. Воины Парцифаля убивают врага, Те их. Подобно диким львам, кои набрасываются на добычу и Пожирают ее, норовили воины изничтожать Врагов своих. Но где бы ни возникал сам Красный рыцарь, Словно нож прорезает его сверкающий алый доспех Густые ряды кламидовых воинов. А на городских стенах туго приходится горожанам. Однако, увидев, как Красный рыцарь сшибает Противника, как поражает его, рассеивает, Бежит враг, кого куда ноги несут, Как догоняет и снова нападает на них Парцифаль, Пробивая щиты и разрывая кольчуги, Повергая навзничь, они воспряли духом. И вот уже валят защитники города дубы, Вбивают в них острые колья, обвивают канатами, А колеса вращают волы и опускают эти могучие Гребни прямо на головы тех осаждающих, Кои еще силятся взять приступом городские стены. Все стихло? Герольды, трубы? Что бы это значило? Думаю, Кламид хочет поединком Решить спор. Ах, и то правда. Вон уже оруженосцы несут новые копья, А пажи разводят коней. И поначалу дрались они конными, Пока кони не взмокли, а всадники не вышибли друг Друга из сёдел. Тогда вступили они в бой пешими. Лязгнули мечи, взвились искры к небу, И два часа, не давая передышки, Рубились они, точно два диких вепря, То бросались и осыпали один другого жестокими Ударами, то валились наземь, а вскочив, Снова стремились проткнуть врага мечом. Но вот прибыло силы Кламиду, и стал он гонять Парцифаля по всему полю вдоль и поперек, Вдоль и поперек. Казалось, иссякли силы Красного рыцаря. Кто это так отчаянно кричит? Королева наша, Кондирамур. Смотри, смотри! И право, было на что смотреть. Красный рыцарь все отступал и отступал под натиском Кламида, как вдруг пригнул голову и бешено ринулся На противника. В мгновение ока умелым ударом меча Свалил его с ног и приставил к его груди Меч. Так действуют мужчины. А теперь поведется речь не о том, Как на руках вносили в город победителя или как Пировали там, ликовали и все сословия и звания от Верха до низу произносили в хвалу Парцифаля все, Что только можно сказать. И даже не о том, как униженный король Кламид, Вымолив себе жизнь, вслед за своим сенешалем Кингруном отправлен был Парцифалем в Нант ко двору Короля Артура, с тем, чтобы служить ему там, А о том, как оказавшись наконец в постели, Пытался Парцифаль заснуть, но сон не шел, И он то вскакивал, то снова ложился. Его трясло, как в лихорадке, в жар кидало, В холод. Потом напала на него зевота. Потом он отчаянно вздыхал, тихонечко стонал и даже Всплакнул. Ну что ж, Не стану дольше вас томить, скажу: В его младое сердце впилась любовь.