Домой

Дому, дому, дому развалины кучкуются Среди газовых труб. Молодой и гордый-Этот пролетарский город выжил. Этот город лимит, эта тишина. Голуби целуются на крыше, а я иду такой, Как будто по выслутке вышел. Я не хотел тут с кем-то повидаться. Я тут хотел со всеми расквитаться. Но мне не нужен здесь кольчужный панцирь. Мне нужен весь комплект боеприпасов. Осознание сильнее на шитыря вытернит мальчонку за Шкиряк, чтоб грезы-доминошки завалились в хряк. Отдал свой пыльный взгляд, мороз по коже. Отдал все, что имел, не представляя, как остался Должен. У киоска просит мелочь, мотая головой, Мол, нечем и банально незачем. Много лет назад голу фриска мне указала ближайший Вокзал. Собрал монеты, унизительно ничтожен. Я отдал все, что имел, но остался только должен Домой. Я отдал все, что имел, но никто не вычеркнул Меня из списка должников. Я отдал все, что имел, но никто не вычеркнул Меня из списка должников здесь. Я отдал все, что имел, но никто не вычеркнул Меня из списка должников. Я отдал все, что имел, но никто не вычеркнул Меня из списка должников здесь. Неужели залатали ямы? Завод-тюрьма и дом деревянный. Я уже хочу залечь в том парке Со своей собакой пьяным. Кого отговорила роща березовым веселым Языком? И я брожу всю ночь на ощупь ближайшим и Тоскливым стариком. Дому, дому развалины Кучкуются среди газовых труб. Молодой и гордый клён крошит горнем Балкон, А из внешнего кармана пропадает Телефон. Мужик, мужик, мужик на площади Уложен сновидением в траве. Печаль заперта У уголка рта. Его огибает дворник и минует Суета. А ты моя Любовь. А ты моя любовь и Никто Сильнее.