И мы снова с тобой прозовёмся счастливыми E

Эй, Эй, эй, Эй. Я ловлю тревоги, когда вижу тебя с другим. Только не ври мне, что ты его любишь, ведь Не поверю, пока не научилась любить. Это как фильм Уин Ульфа, где мы в роли Второстепенных героев, которых покажут на пленке Целующимися. И только интересует твой образ в болезни. В замрузлых подъездах мы станем с тобой голосами Детей, задыхающихся от газа и клея в пакетах. Мы вместе только как пыль на стенах. Мы здесь не останемся. Нас разведут обстоятельства. Только пообещай мне, что станешь тоже известной. Тоже. Я не о себе, а твоем умении ломать. Твои руки всегда напоминают мне травнический пресс. Ты слишком любима, чтобы я залез в петлю и Не посвятил тебе последний стишок с табуретки. Мы обязательно встретимся. Радуюсь, что перед смертью каждый человек испытывает Лучший оргазм. Он будет с тобой в любом случае В любом случае будет последний. Мы сели с тобою в троллейбус. Похуй, что их не осталось в Москве. Это ведь тоже везет, как и то, спасибо за Все я тебе. Твои руки не греют, но в Аду мне даже теплее. По вере вам искал тебя и нашел, Замотанный полностью черной лентой. Ты мой наркотик, мы против приезжих. Что ты нам сделаешь, кроме того, что ударишь, Если вообще это получится? Но если получится, знай, я столько лет жил Равнодушным, что рад был снова хоть что-то Почувствовать. Блин, даже пройду дорогу за тебя и Пойму, как победу Союза над террором твоего разума. Иди нахуй, сны морозы. Сквозь дожди, Сквозь боль и препядствия. Ты только дождись. И снова с тобой позовем тех крыш. Эй!