На дне

Нет мне петли, только губы в пыли. Тверды на ладони узелок вдали. Выметен и обнят, с сердца снят. Двери перестали узнавать меня. Санта-клаустрофобия. Санта-клаустрофобия. Как будто шепот. А пока нет лица, летай в бубенцах. Кто досмотрит твои сны до конца? На руках над городом хреновый Спас на четверть Сгорел, на две трети погас. Санта-клаустрофобия. Санта-клаустрофобия. Как будто шепот. Не дороже ножа сердце разжать. Мне сегодня просто страшно научиться дышать. Выверен снято быть в реке на заколоченном чердаке. Нам смешно. Они понезаставляют чувствовать нас. Но я чувствую только, только. С этажа на этаж, с этажа на этаж, С этажа на этаж, с этажа на этаж, С этажа на этаж, с этажа на этаж. Буду пить я до черной овцы, до комка Горлового под изморозь и ползти гультой Коридорами, пока не уткнусь, не Высмеюсь. Растяни мне грудь, голос золотой, Я прижмусь щекою неструганной, Как испуганный пёсий лай к сапогам Палачами труга ли. Обними, я на ощупь жив, на стежках судьбу Ту заговаривал из воловьих тяжелых жил. Скази мать, Причал, зарево. Буду жить я до черной овцы, до земли под Подковы новых руста и ползти гультой Коридорами, пока не уткнусь, не Высмеюсь.