ул. Трефолева E

Клик, выключи. Друзья-террористы подкинули бабла на сведение. Под мой новый альбом враги выходят в окна, Как лемминги. На покупки в «Азбуке вкуса» у Ксении Собчак не Хватило денег. Приподнял веко и издал старый добрый пердок Ленин в Своём мавзолее. Между людьми и рыбами потихоньку налаживаются Отношения. Полтора часа поработал послом и зубами Акульими получил премию. Жру тупых персонажей и симулякр, Запивая их беленькой на пох*й. Зюганов очнулся и смог отличить морковь от Картофеля. Журналист Горбачёв с третьего раза понял, Что он плод моего воображения. Зато у писателя Кирилла Рябова с тремя греческими Богинями сексуальные отношения. А ведь в детстве я так боялся бесов. Оказался сам и есть бес Достоевского. Моя цель появляться в любом месте в любое время. Под удары спокойного сердца мой метроном. Мне не надо часов. Сух мелкой вечности, глядя из глубины веков, Выкупать лохов. Я старый ослепший Борхес в библиотеке пустых имён. Жизнь это просто осознанный сон. Жизнь это просто осознанный сон. Жизнь это просто осознанный сон. Жизнь это просто осознанный сон. Выхожу из дремучего леса. При себе ни ружья, ни обреза. Зато всегда со мной мой надёжный ножик без рукоятки И лезвия. Если я его обнажаю, презренные свиньи Орут, как резаные. Вот это вот, блядь, заебись, это, сука, Поэзия. Да. «А Михаил Елизаров мудак и говно», Сказал мне Александр Бренер. Елизаров это земля, а мы органические удобрения. Мой гровер в рыло скурил весь урожай и сам Превратился в растение. Людей поедают их тениии. А вдвоём в теснокомнатном свете Сократу не скучно, Но это не точно. Лунатики спят по своим бетонным спальным мешкам. А я, покуда их серые сны наяву косяком закручивал, Всё, что надо, вкурил и сбежал порошка. Трусы Навального реют над нами знаменем обосравшейся Революции. Они, как всегда, все сольются. Так было и так будет впредь. И словно бы третий глаз на унитазе раскрыл Пиздоглазый Конфуций. Жизнь это сон. Чтобы проснуться, Надо сначала для них умереть. Надо сначала для них умереть. Надо сначала для них умереть. Надо сначала для них умереть. Выхожу из дремучего леса. Ни ружья, ни обреза.