Зима E

Скрестил свою шпагу случайно даже с этим Богоподобным придурком. Но случилась вторая блокада, и я точно как Харамс Умираю в дурке. Последние удары сердца. Привет друзьям и подругам. Думал, что дам брату супруги пару уроков литературы. Думал, я препод, что поживет на Кипре с доходов От стрима, которых и не было. Кто-то ищущая, кому бы сунуть скотина. Тупой мастер рифмы, скрывающий запах в морозе букет Именинный. Букет похоронный. Немного слез, шуток. Криво, но ровно. Рад, что как и лет десять Назад каждый здесь умнее, чем Познер. Привет с похорон. Деньгами спасешься от смерти иной раз, Но имени вылечишь тупость. Если опять родишься для рабства, ты просто дебил Ебанутый. А я так до сих пор и не Понял, как отличить шлюху от бляди. Голос отца похож на дедов и дядин. Брат говорит мы жиды по матери. Ничего не исчезнет в пресс памяти. Помнишь нашу песню под сэмпл из Аматори? Любимая спит. Гипотезы гаснут. Ночные грузчики отдыхают. Те, что немного тупее наивных твоих размышлений, Но немного опережают наше глупое время. В преддверии вечной зимы, как в последний раз Встанет. И я пошучу, словно сам для себя. Не бойся, это я Каспер и репер Акша, Марлон проникает в тебя. Как же все заебало! Но я для тебя самое святое, блядь. И вместо самого дорогого рехаба пару часов с тобой И не мацаю клаву. Пару часов с тобой и не мацаю клаву. Как хорошо, что ты и Печатка вставляете даже на Этом уёбском клочке территории. И этот мой танец, танец, танец. Этот мой танец в преддверии вечной зимы. Мы. Я. А. Два два два. Два два два. Двойки хуёки. Одинокий альбом соломы. Заблеванный салон Kia Rio или ковер номера в дорогом Отеле. Деньги уже не спасают от смерти. Вместо загородных реп центров ты меня встречаешь с Косячком с ненахода. Нихуя все кончилось. В такси напеваем, вызывают катафалк. Азамай краснеет. Все казалось банальненько, когда узнал смысл слова Мастеринг. Я рэпер. И то, что ты меня больше не любишь, старайся Принять как объективный факт без всякого личного Окраса. Под сердцем маленький голод затопил Ледовитый океан, а солнце встает и заходит напрасно. Никакое движение тут никогда и не было. Мы беременны идеями, как мокрым снегом. Пасмурное небо. Январский Питер. И где дымился critical душ стал душным нытиком. Но вы меня поймите, если я не разделил этот Момент с кем-то, то его, считай, и не было. Надежды растворяются, как в стакане Смекта, А я засыхаю, как на туалетной бумаге сперма. И зачем только про это спел вам? Чтобы согреться посреди зимнего дыхания в этом Декабре подыхаем мы. И моя посмертная маска для вас Ахегао. Ахегао. Два два два. Два два. Два два два. Я посреди вечной зимы. Нихуя больше не мы. Мы. Танец.