На Луне E

Как последний поэт на Луне. Полные карманы фантиков, нули которых мне Воображаемые друзья наданатили. Рыбачу с обратной стороны кратера, дрочу на дне Кратера, с бичами играю в карты. Встретил Феликса Бондарева на дырявом коне, Но он даже не кивнул мне. О, идёт поэт Мандельштам. «Здорово! Стихи не читал, но зато у тебя пиздатые Уши, братан». Чувак вцепился в свой чемодан и Побежал искать офис ГИБДД. Бояться нечего, страха нет. Я сам до места Осипа проводил. Размутить бы крокодил. Завтра допрос, сегодня ссу в свалке. Кажется, Ионов идёт Александр. А нет, в землю врос. Малолетки закончились, и вот он, как уроборос, Сосёт самому себе, попивая мочу, И не дует в ус. А ведь когда-то его Клуб «Ионотека» был как охуенный вуз. Аттестат во взрослую жизнь почти бесплатно и любому Калеке давали. Слышал, даже поэт Максим Мальшаков Раз на слэме там вырубил еблю. А теперь вот они мы, два грустных деда, Прежде культовые. Сейчас лижем виртуальный поребрик С утра до обеда. Останься проклятым и униженным. Останься проклятым и униженным, еба. «Пошёл нахуй, Алейкин», скрипит Ионов, Похожий на ветошь. Да и пойду, чё-то я завис. Но счастье ведь есть где-то. Когда-то на въезд домой в рай снимут запреты. Въеду на кабрио-катафалке во всё свежее разодетый. Снова можно будет гулять, лизать пятки девкам. Даже, может, назначат для нищих, типа меня, Пенсию. Выстроят дом престарелых, Где мы проведём время весело. Будем медсёстрам показывать свой ножик без ручки и Лезвия. Ножик без ручки и лезвия. Ножик без ручки и лезвия. Где ты, родное гетто? Я по тебе скучаю. Яблоко, что подсунул змей мне, выкинул нахуй. Торчу за вратами рая с другими бомжами. Я поэт профессиональный, мне нужна родная земля с Куражами, чтоб сеять семя, сеять семя, Сеять семя культуры национальной. Все наши потрясения лечат кварцеванием. Я всё-таки Есенин немного. С вами разговариваю. Беседа зашла в тупик. Слышь, это ты мне. Теперь тебе придётся купить говна. В говне танцуешь голый на Луне. Для нас ничего нет. Ни ананаса, ни айсберга, ни чая с бергамотом, Ни варежечки, ни варечки, ни раскидистых нив. Вам, морячки, посчитаны дни. Дай мне два кило гречки. Нравственность. Очеловечивание. Не потони в киче. Хтонический чех. Канистра течи закрашу. Художник-оформитель по жизни. Как у тебя мозговая кора? Хороша. Поблажись мне. Клянись на колбасе с кровью последней. Икрой рассудка выдави послесловие с мерзким Послевкусием, как если кто-то говорит кукусики. В нём сила трёх Фукусим. Налёт таинственности вытри жёсткой губкой. Выйди миру просто парень в шортах без атрибутики. Вчера и завтра закрыты бутики. Ты спозаранку идёшь к реке не постигать дзен, Не пафосно торговать носом, бить в облой о Треснувший столик, искать путей лёгких, Ебовых поведать историй за партией в домино. Вот что зовёт старостью Евгений Алёхин. Посмотришь, посмотришь, поменяешь мои слова. Сегодня шабат, и тут нет собак. Прыгаю в шпагат, и курсор погас. Шпаги и рапиры как кусок говна. Мы погорельцы, всё, голубок, спал на злость сказ. Злой сказ, и толк тебя обгавкали. Кто-то там огавками рубит колено. Бейся, и гной подавай великолепно. А я перезайду в крик и личи. Буратино, личи. Либо заря стучим, либо обналичь Выкуп. Отряда престарелых собирайся на выход. Котло и Иегова, я дам вам выбор: топчите говно Или обратно к рыбам. Поэтому стала рыхлой листва во дворе поэтов. В траве не удастся скрыться проворнейшим пируэтам. Тоска будет отыскана свободной и на ты с тобой. Скажу тебе не заискивая ни на исконной искорке: Попробуй хотя бы искоса правдивое заебись сказать Своё правдивое заебись.