К рассвету серый, как шинель... E

К рассвету серый, как шинель, родив страфу, Как двойню в сорок, он примостится спать к жене, Истратив весь запас и порох. Он литераторам всем назло, назло жене, Державе, теще. И думаю, таких ослов и днем с огнем, не То что ночью. На службе тих и трусоват, Но в этой неприглядной шкуре скрывается поэт, Чей вклад еще грозит литературе. Его стихи что вечный бой, где и покой, и Сон забытым. И ты, читатель дорогой, Еще падешь в неравной битве с его шедевром. Ну на кой, теряя голову, ты рвался ввязаться в Тот неравный бой? Но коль ввязался, Так ввязался. И вот перед тобой роман продукт Духовного распутства. Кричи! Да здравствует страна, где только ненависть к Искусству способна выродить сее произведение наружу. И да хранит Господь ее в хвост, и в Грив, и Богу в душу. А впрочем, нечего орать. Мы все продукт одной разрухи. И что нам зеркало пенять, коль все мы здесь Не вышли рюхой, коль все мы с биркой на Груди, хлебнув для храбрости лекарства, Кинули хором, как один, свобода, равенство и Братство. И автор тоже не герой. И хватит слов, читатель, к бою. Садись за стол, роман открой. Он о таких, как мы с тобою