Восемнадцатая весна E

Наконец-таки она пришла, моя долгожданная Восемнадцатая по счету весна. Культурный кризис был налицо. Наши старшие товарищи и некогда мудрые наставники, Которые к тому времени уже как минимум сделали Походки, теряли свой непререкаемый авторитет прямо На глазах. Молодежь дерзила, а старики, В свою очередь, грозили, что весь наш призыв на Зоне будет ходить в петухах и что соответствующие Малявы уже в ходу. Динозабры вымирали, и мне было их немного жаль. Ведь еще совсем недавно я грезил себя где-нибудь на Севере, за колючкой, на малолетке или даже на Взрослой крытке. Я видел себя там большим человеком, Но теперь мне больше не хотелось на зону. И вот я не на зоне, а в оглоушенной Вдоль и поперек птичьим гомоном березовой роще. Мир обуяло самыми неистовыми красками, И меня всего с головой накрыл прилив этого весеннего Буйства природы. Хотелось драться. Если вдруг какой бык меня заденет или неправильно Посмотрит, я таких пиздюлей накручу, Что ни одна бабка не отшепчет. Но прежде всего мне мыслилось, Конечно же, о бабах, в особенности о Некрасовой Наташе И о Базилевич Екатерине. Влюбился как мальчишка, но свет клином на них, Конечно же, не сошелся. Есть на поселке и другие бабы. Вот хотя бы Ленка Резяпкина или Машонка Караулова. Даже Прощучка и та будоражила мысли. Меня теперь даже не смущает тот факт, Что намедни ее оприходовал какой-то залетный Армянин, И всем нашим вдруг стало западло ее пороть. Предрассудки все это, так мне думается теперь. Ну что там говорить? Анька Костылева и та заметно подымает тонус. Ну да, пускай не красавица, пусть зубы врастопырку, Как у барракуды, но все же тоже человек, Как-никак. Тем паче что ничего у меня ни с Кем пока не вяжется. Анька Костылева, должно быть, баба понятливая, Неприхотливая. Там цветы, конфеты и покатится любовь, Как по нотам. Но это на самый крайний случай. Завтра вечером с кентами поедем на великах на Дискотеку в Капустино. Берегись, Капустино! Я уже и кралю себе там присмотрел. А какой чепушило к ней подгребет ушатаю. Есть, конечно, один нюанс. Я как-то с бабами не понимаю, о чем базарить, Но зато не робею, как некоторые, Да и сверх того неслабо пляшу. Подойду, поздороваюсь. Там пару твистов между делом, медляк, Потом провожу до дому, шуры-муры. И заломаю, заломаю белую березу, Заломаю, заломаю. И заломаю, заломаю белую березу, Заломаю, заломаю. И заломаю, заломаю белую березу, Заломаю, заломаю. И заломаю, заломаю белую березу, Заломаю.