Перекрёстки улиц E

Два ноль один один. Memories Family. Орда. Эти серые перекрестки. Мы живем, и улицы все делят с нами, Проживая так же неделями днями. Ночами делят криминальный менталитет. У кого есть выход, у кого его нет. В этом рассказе про преступные связи не всегда Выводят тебя из грязи в князи. И в серой массе людей жизни своей переулки, Топы, пути моих потерь. Мне часто говорили: братуха, это не та дверь. Каждый говорил: братан, только нам поверь. И я как дикий зверь здесь скитаюсь, Пытаюсь вырвать шанс, выбиться пытаюсь из этих Бетонных плит, где жизнь не кипит, где просто пусто И это место тупо спит. Здесь, как на монете две стороны: На одной смерть дышит, на другой дышишь ты. Беззаконие, заточки струн и гитары, Клефты конолевые, хата склад для пустой стеклотары. Победоносные речи для тостов, зубы стиснуты и мысли Вслух. И ничего того, что было чистым. Здесь в двадцать два года откидываются со дна и С тубиком, с нательными бардаками, а кто-то тонет в Бундаке. Эпоха новых перемен и бытовых утопий в этом Болоте по локоть в похоти, как в бочке с Дегтем. Здесь ничего не стоит разменяться по мелочи. Неудачи терпят крах, взамен забирая печень. Здесь в порядке вещей кинуть на лавэ ушатника. А есть такие, как и мы, пустота на лопатнике. Но, брат, не кисни. Я видел, как сгорают листья в осеннем водовороте Эмоций и амбиций. Искрами желтые фото тлеют перед ликом святости Пацанской гордости в перекрестках подлости. Перекрестки улиц, раздорожья судеб. Где-то суд, кто-то сидит и кого-то судят. Слабые обречены, сильные рулят. Выживет сильнейший, и старуха жизнь не обдурит. Перекрестки улиц, раздорожья судеб. Где-то суд, кто-то сидит и кого-то судят. Слабые обречены, сильные рулят. Выживет сильнейший, старуха жизнь не обдурит. Я блудный сын грязных перекрестков улиц, Где ножи и пули все решает, все разрулят, Где в погоне за налом жизнь пролетает даром, Где все лавэ постоянно пахнет криминалом, Где от безделья зарабатывают сроки, Где вынуждают жить по системе убогой. И что в итоге? На старости больные ноги, Седые головы и одиночество в пороке. И, сука, так противно, сука, так обидно. За маской лицемерия людям истины не видно. Они страдают, умирают и не понимают, Как, несомненно, постепенно нас уничтожают. Люди в качестве рабов. Этот мир таков. И мы давно в плену невидимых оков. С кучей грехов мы все по жизни ковыляем. Мы с улицы все видим и об этом размышляем. Сны улетают, как запах табачного дыма, Как слезы и судьбы в глазах людей, проходящих мимо. Двигаем то, что захлебнется в собственных амбициях. У многих истина в вине, а не в крови На плаще. Не целить так низко птицей, но с Гордо поднятым клювом падать с высоты больней, Чем просто головою в угол. Бесполезно пугать мразь, хоть раз вкусившей плоти. Смысл врать? Ей нужна кровь, наркоту наркотик. Я слышу реквием о перекрестке улиц. Году транить дороги не из асфальта теперь стали в Рамках морали. Сильный ты, но все далеко не так Происходит, как в фильмах. В поиск хэппи-энда, нож в спину или в жопу Напильник. Как мило получать горсти правды из тыла. Вы прячете лица за ширмой страха, терпилы. Пока ты мутишь дрянь или тебе ее мутят люди, Помни: где-то суд, кто-то сидит, а кого-то судят. Перекрестки улиц, раздорожья судеб. Где-то суд, кто-то сидит и кого-то судят. Слабые обречены, сильные рулят. Выживет сильнейший, старуха жизнь не обдурит. Перекрестки улиц, раздорожья судеб. Где-то суд, кто-то сидит и кого-то судят. Слабые обречены, сильные рулят. Выживет сильнейший, и старуха жизнь не обдурит. Перекрестки улиц, раздорожья судеб. Где-то суд, кто-то сидит и кого-то судят. Слабые обречены, сильные рулят. Выживет сильнейший, старуха жизнь не обдурит.