Что ты ищешь в людях?

Что ты видишь в людях? Свое отражение, сердцебиение или гниль внутривенную? Что ты видишь в друге рядом стоящем? Разделенную правду или душу незрячую? Твои мысли отражаются в любимых глазах или ты видишь Только лжи замаскированный страх? Где вы веру потеряли? Стены зря ломали, убегали, находили, Вновь бежали и теряли сознание извне. Куча мыслей в голове. Мы в игре, где есть нелогичные правила: Царство лести, трактата бесчестие, Смех бестии. Нет места святости, нравоучения нуждаются в Крепости. Лишь единицы вкусят каплю истины. Нумерация определяет сознание, Многих затронул процесс созерцания. Пушечное мясо рвется доверие. В зеркале ты видишь чужое отражение. Мы звери на улице, дома животные, На все готовые, иногда и на подвиги. Кидаемся под ноги, молим и просим, Плюем свысока, не слушая просьбы. Удар спину сзади, но от кого? Еще и еще от себя самого. Может сделаешь, Боже, чтобы лица бумажные ожили? Пускай без кожи, но сделай построже им рожи их. Неужели все же мы становимся схожи с прохожими, Такими же серыми, на лица похожи мы? Ну же, кто же однажды сможет сделать глаза влажными Каждому дважды, доказав, что нет ничего важного даже Дороже той же шеной писанины бумажной, Которая впоследствии окажется важной? Неважно, главное не ждать, пока кто-нибудь скажет. С потерей времени ко дну можно пойти как баржа, Так же надеясь на спасение всем экипажем сидеть Молча и молиться в трюме загаженном. Меня одолевает вражда, как путника жажда. Кто хочет, сажатно бросаю вызов всем и каждому. Однажды мы оставим ожог и на твоей коже клинком, Не вынимая даже его из ножен. Что ты ищешь в людях: робость или мудрость? Скольких ненавидишь, скольких искренне любишь? В чем истину видишь: в людях или же в Небе? И какова твоя жизнь: поиск или нелепость? А что ты видишь в небе: паруса или судьбы, Облака или души? Себя растишь или губишь? Поднимаешься выше, ненавидишь всех люто. Что ты ищешь в минутах? Что в тебе видят люди? Есть люди, что извергают пламя, хотя не драконы, У которых есть крылья, но лишь для разгона полета Духа, а не тела. Ведь временами греет мысль: ты не птица, Но и не камень. Человеческая странность его память. Он помнит, что построил замок, оказываясь нагим. И мера твари способность быть сдержанным до Последнего, определяя долголетие. Переменчивость, которой встречает утро с каждым Рассветом то ласка, то в горло путр. Тонкость лезвия, как хитрость бедствия нахлынуть в Момент повышенной ответственности. Сколько философий марает бумагу, Столько и судеб несутся в атаку на железные траки, Чтобы кишками запутать механизмы, Правящие веками. С голодными ртами и с пустыми глазами миллионы Пресмыкаются перед тузами, идолы которых бледнее Полудохлых тех, что у ног их почитателей сохнут под Огнем перекрестным. Слишком непросто быть просто честным и добрым, Как разум просит. И я ищу в людях себя С иной ратью. Приходится вместо штанов носить платья, Вместо распятия засушеный череп истекая вместо крови Желчью и серой. Колеблется вера в моральном обозе. Вижу счастье обрести можно, лишь будучи мертвым. Что ты ищешь в людях: робость или мудрость? Скольких ненавидишь, скольких искренне любишь? В чем истину видишь: в людях или же в Небе? И какова твоя жизнь: поиск или нелепость? А что ты видишь в небе: паруса или судьбы, Облака или души? Себя растишь или губишь? Поднимаешься выше, ненавидишь всех люто. Что ты ищешь в минутах? Что в тебе видят люди? Что в тебе видят люди? минутах?