В конце ноября, в оттепель

В конце ноября, в оттепель, часов в девять утра Поезд Петербургско-Варшавской железной дороги на Всех парах подходил к Петербургу. В одном из вагонов третьего класса с рассвета Очутились друг против друга у самого окна два Пассажира. Оба люди молодые, оба почти налегке, Оба с довольно замечательными физиономиями. Один был тепло одет в широкий мерлушечный крытый Тулуп и не зяб, тогда как сосед его принужден Был вынести на своей издрогшей спине всю сладость Сырой ноябрьской русской ночи, К которой, очевидно, был не приготовлен. На нем был довольно широкий и толстый плащ без Рукавов и с огромным капюшоном. Сосед в крытом тулупе все это разглядел и наконец Спросил. Зябко? Очень. И заметь, это еще оттепель. А что, ежели мороз? Я и не знал, что у нас так холодно. А вы что же, из заграницы, что ли? Да. Из Швейцарии. Экие ведь вас. Из Швейцарии. Да, четыре года в России не был. Даже слишком четыре. Налегке это вы после четырех-то лет, Налегке, а? Да, правда, правда. Вот с одним только узелком. Я вижу. Что ж, дико стеной ли шарик подвел? Это как? Ну... Ах, проигрался в рулетку? О, нет, Совсем не так. Далеко не похоже. Меня больно увезли лечиться. А это что же за болезнь-то такая? Да вот неизвестно. Это странная болезнь. Словом, болезнь нервная. Это у меня с детства. Думали, что с годами пройдет. Но куда там? Не только не проходила, А частые припадки сделали из меня почти идиота. А здесь слух прошел о том, что в Швейцарии Есть профессор Шнейдер, Такой доктор. У него там свое заведение. Он эти болезни успешно лечит по своей методике Холодной водой, гимнастикой. Ну вот меня и увезли туда. Я там пробыл четыре года. Ну что ж, вылечили вас? Нет, не вылечили. Знал, что именно так ответите. Знал. Не вылечили? Нет. А денег, небось, тысячи им переплатили. Ну-ну, а мы-то им здесь верим. Да-- Истинная правда. Истинная правда. Только даром все русские силы к себе переводят. Здравствуйте. Как вы, однако, неправы в моем случае. Мой доктор мне из своих последних еще и на Дорогу дал, да два года там содержал за свой Счет. Некому платить было. Вот в том-то и дело. Господин Павлищев, который меня содержал, он Скончался. А генеральша Епанчина, моя дальняя родственница, Которой я тогда сюда написал в Петербург, Она не ответила. Так что если бы не мой доктор... Вам почему-то стало смешно? Да нет. Один благодетель по мре, А другой, тут вернее сказать, другая даже и не Ответила. С этим и приехали. Да, с этим и приехал. А куда вы приехали-то? То есть где остановлюсь? Ну, ну. Постойте-ка. Может быть... Ну где же все-таки? Не знаю. Не знаю. Не решились еще. Ой, не решись сразу-то. Тут покамильфостней гостиница нужна. С узелком-то, а! Покамильфостней. Вот это вы очень правильно заметили. Не какую-нибудь, а покамильфостней. А узелок ваш имеет значение? Имеет. Вот если к этому узелку да прибавить такую Родственницу, как генеральша Епанчина, То и узелок примет некоторое иное значение. Но, разумеется, только в том случае, если вам Генеральша Епанчина действительно родственница и вы Не ошибаетесь по рассеянности, Что очень и очень свойственно человеку, знаете, хотя Бы там, От избытка воображения. О, вы угадали опять. Ведь действительно почти ошибаюсь. Почти что не родственница, и даже до того, Что я тогда и не удивился, когда мне не Ответили. Я так и знал. Словом, только даром на франкировку письма деньги Истратили. А вот что искренний и простодушный Сие похвально. А генерала Епанчина знаем-с. Простите, Лебедев. А я с кем имею честь? Князь Лев Николаевич Мышкин. Князь? Мышкин Лев Николаевич? Ой, не знаю, даже и не слыхивал-с. Нет-нет, я не об имени. Имя историческое, в Карамзина истории найти можно. Я? Я, блец эта? Да о князьях Мышкиных и слух давно затих. Еще бы! Теперь князей Мышкиных вообще больше нет. Я, кажется, последний. Да, вот неизвестно, каким образом, и генеральша Епанчина тоже из Мышкиных и тоже последняя в своем Роде. Последняя в своем роде. О, как вы обернули! А, Да, каламбур получился. А представьте, я не думая говорил. Ну понятно, понятно, понятно. А что вы, князь, И наукам там обучались у профессоров-то? Да, учился. А я вот ничему никогда не обучался. Рогожиных знаете? Я ведь мало кого в России знаю. Это вы-то Рогожин? Да, я Рогожин. Парфен. Парфен?! Постой, постой, да это не из тех ли самых Рогожиных, которые-Из тех самых. Так это значит того самого Семена Парфеныча Рогожина, который с месяц назад помре и два с Половиной миллиона капитала оставил. А ты уже подсчитал. И что им от этого толку, что тотчас же Прихвостни лезут? А что родитель долго жить приказал и миллион Оставил, это он правду говорит. Миллион оставил. Только я вот из Пскова через месяц Чуть ли не без сапог домой еду. Ни брат подлец, ни мать, ни денег, Ни уведомления ничего не прислали, как собаки. А теперь миллиончик слишком получить придется. И это по крайней мере. Господи! Ну чего ему, Скажите, Пожалуйста, ведь я тебе ни копейки не дам, хоть Ты тут вверх ногами передо мной ходи. И буду, и буду ходить, и буду ходить. Вишь, да ведь не дам, не дам, хоть неделю Пляши. А и не давай, не давай, так мне И надо. А я перед тобой буду плясать. Жену, детей родных брошу, а перед тобой буду Плясать. Польсти, польсти! Тьфу ты тебя! Это я вот от него, От родителя в Псков убег. А не убеги, Как раз бы убил. Вы его чем-нибудь рассердили? Я его действительно тогда через Настасью Филипповну Раздражил, Попутал грех. Через Настасью Филипповну? Да ведь не знаешь. Ай, знаю, ан знаю. Эва она! Да мало ли Настасья Филипповна? Ан знаю. Какая ты наглая тварь, Я тебе скажу. Вот так и знал, что какая-нибудь вот этакая тварь Тотчас же повиснет. А что, коли докажу? Настасья Филипповна Барашкова тоже своем роде княжна И знатная дама, а знаете, с Тоцким Афанасием Ивановичем, с помещиком, с капиталистом, членом Общества компании и большую дружбу на этот счет с Генералом Епанчиным ведущим. Тьфу ты, черт, да ведь он и впрямь знает. Знает. Лебедев все знает, С кем только я не кутил. Вот тогда и пришлось узнать Арман с Корали, Княгиню Пацкую, ну и Настасью Филипповну. Ну, Ты только ее не ровняй. Нет, нет. Слышишь? Не ровняй, говорю, с другими. Я не ровняю, я не ровняю. Те за деньги, А Настасья Филипповна она... Ее за деньги никто, никто ее не доймет. Нет, никто не доймет, никто не доймет, нет. Так молчи же. Я, князь, когда в первый раз ее увидел, Вот слушайте. Перебегал я как-то через Невский, Она из магазина выходит, в карету садится. Меня тут вот и прожгло, Так и прожгло, князь. Встречаю Залежу. С ней, говорит, и не мечтай. Живет с Тоцким, содержанка, А Тоцкий, как от нее отвязаться, Теперь не знает. К тому по совсем как, ну, то есть лет Достиг настоящих пятидесяти пяти. И жениться на первейшей раскрасавице во всем Петербурге хочет. Ну, дает мне наутро мой родитель после этой встречи Два билета по пяти тыщ каждый. Сходи, дескать, да продай, да деньги, Никуда не заходя, тут же мне и представь, Буду тебя дожидаться. Билеты я продал, деньги взял, только не домой пошел, А в английский магазин. Да на все десять тыщ пару подвесок и выбрал. О! С подвесками так к Залежеву. Так и так. Идем, брат, говорю, к Настасье Филипповне. Сама вышла к нам. Я, то есть тогда не сказался, что я самое Есть, А от Парфена, дескать, Рогожина, Говорит Залежев, вам в память встречи вчерашнего дня Соблаговолите принять. Раскрыла, взглянула, усмехнулась. Благодарите, говорит вашего друга господина Рогожина За его любезное внимание. Откланялась и ушла. Вот зачем я тут же не помер тогда же, Когда вышли, стал Залежев смеяться. Как это, говорит ты теперь Семену Парфенычу отчет Отдавать будешь? А покойный не только что за десять Тысяч, за десять целковых на тот свет сживовал. Да, сживовал. Так что знаешь, Взял меня родитель-то и наверху запер и целый час Поучал. Это я, говорит, только Предуготовляю тебя. А вот я с тобой еще на ночь попрощаться Зайду. Что ты думаешь? Поехал седой к Настасье Филипповне, Земно ей кланялся, умолял, плакал. Вынесла она ему наконец эту коробку, шваркнула. Вот, говорит тебе, старая борода твои серьги. Только они, говорит мне теперь В десять раз дороже ценой. Коли из-под такой грозы их Парфён доставал. Кланяйся, говорит, и благодари Парфен Семеныч. Ну а я вот Той порой по матушкиному благословению двадцать Рублев достал да по псков убёгов. Приехал в лихорадке, Там меня святцами зачитывать стали старухи, А я пьян сижу. А потом по кабакам. В бесчувствии всю ночь на улице провалялся. К утру горячка, Да тем временем меня еще и собаки за обчем Грызли. Насилу очнулся. Ну-с, ну-с, теперь запоет у нас Настасья Филипповна. Теперь, сударь, что подвески? Такие подвески соорудим, что! А то, что если ты хоть раз про Настасью Филипповну какое слово молвишь, то вот тебе Бог, Я тебя высеку даром, что ты со всеми кутил. О, а коли высеки, значит, не отвергнешь. Парфен, на, секи, высек, значит, Приобнял, высек, значит, запечатлел. Подъезжаем, Парфеныч-ка. Князь, Неизвестно мне, за что я тебя полюбил. Может, оттого, что в такую минуту встретил. Да вот и его встретил. А ведь не полюбил же его. Приходите ко мне, князь, Мы эти штиблечики-то с тебя поснимаем. Одену я тебя в кунью шубку первейшую, Фрак тебе сошью первейший, жилетку белую али какую Хошь, денег полны карманы набью и... И поедем к Настасье Филипповне. Приедешь аль нет? Ой, не упускайте, князь, Лев Николаевич, не упускайте. С величайшим удовольствием приду. Благодарю вас За то, что вы полюбили меня. Я, может быть, даже сегодня же приду, если успею. Потому что, Вам скажу откровенно, вы сами мне очень понравились, И особенно когда про подвески рассказывали. Даже и раньше подвесок понравились, Хотя у вас было такое сумрачное лицо. Благодарю вас также за обещанные мне платье и шубу, Потому что и платье, и шуба мне действительно скоро Понадобятся. А денег в настоящую минуту у меня ни копеечки Нет. Деньги будут, к вечеру будут. Приходите. До зари, до зари деньги будут. А до женского полу вы, князь, охотник большой? Сказывайте раньше. Я? Нет, я ведь, Вы, может быть, не знаете, я по прирожденной болезни Моей даже совсем женщин не знаю. Уху! Ну, коли так совсем ты, князь, выходишь юродивый. И таких, как ты, Бог любит. Любит Бог таких, любит, любит, Любит. Ну, а ты иди за мной, строка. Лебедев с готовностью поспешил вслед за Рогожиным, Которого поджидали на перроне несколько человек. Они кричали и махали ему шапками. Скоро вся шумная ватага удалилась по направлению к Вознесенскому проспекту. Князю надо было повернуть к Литейной. Было сыро и мокро. Князь расспросил прохожих. Выходило версты три, И он решился взять извозчика. Генерал Епанчин Жил в собственном своем доме, несколько в стороне от Литейной к Спасу Преображения. Когда князь Мышкин подъехал к дому, генерал был Занят с полковником. Ждать приема пришлось довольно долго. Наконец полковник уехал. Секретарь генерала Гаврила Ардарионович Иволгин, Стройный блондин с умным и очень красивым, Но неприятным лицом, Ввел Мышкина в кабинет. Генерал Иван Федорович Епанчин стоял посреди своего Кабинета и с чрезвычайным любопытством смотрел на Входящего князя, Даже шагнул к нему два шага.