Через несколько недель должна была состояться свадьба князя

Через несколько недель должна была состояться Свадьба князя и Настасьи Филипповны. В назначенный день карета к крыльцу невесты была Подана в половине восьмого. Настасья Филипповна вышла бледная, как платок. Уже отворились дверцы кареты. Шафер подал ей руку, как вдруг она вскрикнула и Бросилась в толпу. Все, провожавшие ее, оцепенели от изумления. Шагах в пяти-шести от крыльца появился Рогожин, Подхватил Настасью Филипповну и увез ее в Петербург. Гул о приключении достиг церкви. Все ждали, как примет известие жених. Князь побледнел, Но принял известие тихо. Спал он спокойно, Но почти не раздеваясь, И на следующий день Выехал в Петербург. В десятом часу Он звонил Рогожину. Ну, Лев Николаевич, Входи, брат, за мной. Надоть. Настасья Филипповна У тебя? У меня. А я давеча спрашивал. Мне сказали, тебя дома нет. Это ты в окно из-за гардин на меня смотрел? Я. А где Настасья Филипповна? Пойдем. Пойдем. Ты свечу-то Зажег бы. Не надо. Садись. Мы посидим так пока. Рогожин, Где Настасья Филипповна? Там. Рогожин кивнул головой на занавеску. Спит. Ну, Пойдем. Только ты того... Это... Ну да ладно, пойдем. Входи. Тут темно. Видать. Я чуть вижу кровать. Да ты подойди ближе-то. Князь шагнул еще ближе. Шаг, другой и остановился. Он уже мог различать всю постель. На ней кто-то спал Совершенно неподвижным сном. Спавший был накрыт с головой белой простыней. Князь глядел и чувствовал, что чем больше он глядит, Тем еще мертвее и тише становится в комнате. Вдруг зажужжала муха, Пронеслась над кроватью И затихла у изголовья. Рогожин тронул его за руку. Выйдем, Выйдем. Ты вот, я замечаю, Лев Николаевич, дрожишь Почти так, как когда с тобой бывает твое Расстройство. Помнишь, В Москве было или как раз перед припадком? И не придумаю, что теперь с тобой буду делать. Это ты? Это я. Потому как если твоя болезнь, и припадок, И крик теперь, то, пожалуй, с улицы albo со Двора кто и услышит и догадается, Что в квартире ночуют люди, Станут стучать, войдут. Потому они все думают, что меня дома нет. Я и свечи не зажигал, Чтоб с улицы albo со двора не догадались, Чтобы не узнали, что мы заночуем. Постой. А я давеча дворника спрашивал. Вчера мы с Настасьей Филипповной Так же вошли, Совсем потихоньку, Как сегодня с тобой. Я еще про себя подумал дорогой, Что она не захочет потихоньку входить. Куды? Шепчет. На цыпочках прошла, Платье собрала около себя, чтоб не шумело, В руках несет. Мне сама пальцем на лестнице грозит. Это она тебя все пужалась. На машине как сумасшедшая совсем была. Все от страху. И сама сюда Ко мне пожелала заночевать. Ты меня скроешь, А завтра чем свет в Москву, А потом в Орел куда ты хотела, И ложилась, все говорила, что в Орел поедем. Парфен, Постой. Что же ты теперь-то, Как хо-хочешь? Да вот я сумлеваюсь на тебя, что ты все Дрожишь. Ночь мы здесь заночуем Вместе. Постели, Окромя той, тут нет. А я так придумал, Что с обеих диванов подушки снять И вот тут У занавески Рядом и постелю и тебе, и мне. Ну так, чтобы вместе. Потом, коли войдут, станут осматривать али искать, Ее тотчас же увидят и вынесут, станут меня Опрашивать. Я расскажу, что это я, И меня тотчас же отведут. Так пусть же она теперь-то тут лежит, Подле нас, Подле меня и тебя. Да, Да, Да. Значит, не признаваться и выносить не давать. Не, Ни за что. Так и я, парень, порешил-Не! Чтобы ни за что Никому ее не отдавать. Никому. Ночью, про ночью им тихо. Я сегодня только на один час из дому-то вышел Поутру, А то все при ней был. Да потом по вечеру вот за тобой пошел. Боюсь, вот тоже еще что, воздух пойдет. Слышишь ты дух Или нет? Может, и слышу, не знаю. К утру, наверное, пойдет. А она ведь как лежит. К утру как посветлеет, посмотри. Что ты? Что? Встать не можешь. Ноги не идут. Это от страха. Страх пройдет, и я встану. Постой же. Я пока нам постелю постель, пусть уж ляжешь. И я с тобой. Вот И будем слушать. Потому, парень, я еще не знаю. Я, парень, еще всего-то не знаю. Я так тебе заранее-то говорю, чтоб ты все это Заранее знал. Ну, Ложись, Ложись. Ну что, Страх-то прошел? Страх прошел. Ох, но не жарко. Известно, дух. Окна я отворять боюсь. А есть у матери горшки с цветами, Много цветов И прекрасный от них такой Дух. Думал перенести, да боюсь, Догадаются. Купить разве букетами и Цветами все обложить. Да, думаю, жалко будет вдруг в цветах-то. Парфион, А ты чем ее? Ножом? Тем самым, А? Я его Из запертого ящика, но не утром достал, Потому что все дело было утром в четвертом часу. Он у меня все в книги заложен лежал. И, и, и вот, Вот еще что мне чудно. Совсем нож как бы На полтора или два вершка вошел Под самую левую грудь. А крови-то Всего только с полложки столовой На рубашку вытекло. Больше-то не было. Это я знаю. Это я знаю. Это я читал. Это называется, Это называется Внутреннее Кровоизлияние. А бывает, что и ни капли, если удар прямо В сердце. Слышишь? Слышишь? Нет. Ходит. Слышишь? В зале. Слышу. Ходит. Ходит. Затворить дверь али нет? Затворить. Дверь затворили, И оба опять улеглись. Оба молчали. Прошло с полчаса. Вдруг Рогожин начал смеяться, Что-то бормотать, Вскрикивать. А князь с тихой улыбкой на лице протянул к Нему руку И стал гладить его по голове. Гладил волосы, Щеки. Больше он ничего не мог сделать. Он сам опять начал дрожать. И опять как бы вдруг Отнялись ноги. Сердце его томила бесконечная тоска. Из глаз текли слезы, Но он уже, может быть, и не слыхал тогда Собственных слез И уже не знал ничего о них. Когда рассвело и вошли люди, То они застали убийцу в полном беспамятстве и Горячке. Князь сидел подле него тихо и неподвижно И только гладил, Гладил его. Он уже ничего не понимал И не узнавал вошедших.