Ах, жизнь моя

Родный батя Мой пахал Слесарем-наладчиком. А я с детства Воровал, Был фартовым мальчиком, Матерился, как моряк, Нарушал традиции. Был повязан за пустяк в первый Раз в милиции. Ах, жизнь моя, кичманы и остроги, Увит колючкой лагерный забор. Беги, жиган, ведь волка кормят ноги. Беги, жиган, не пойманный не вор. Я давно По гопам спец, все потяги Шалости. Был бы жив Сейчас отец Обалдел от радости. Подогрел бы Я его Пайкою фартовою. Не видал же ничего Он за жизнь бедовую. Ах, жизнь моя, кичманы и остроги, Увит колючкой лагерный забор. Беги, жиган, ведь волка кормят ноги. Беги, жиган, не пойманный не вор. Не люблю я И в тюрьме Попусту печалиться. До звонка Надежда мне Помогает чалиться. А как вольным Окажусь, будет снова Весело. Выпью воли, похмелюсь, снова Будет песенно. Ах, жизнь моя, кичманы и остроги, Увит колючкой лагерный забор. Беги, жиган, ведь волка кормят ноги. Беги, жиган, не пойманный не вор. Прозвенят По лагерям Золотые годики. Позабуду Миражи Северной экзотики. И увянет, как цветок, Доля арестантская. Ей на смену вновь придет Вольница жиганская. Ах, жизнь моя, кичманы и остроги, Увит колючкой лагерный забор. Беги, жиган, ведь волка кормят ноги. Беги, жиган, не пойманный не вор. Ах, жизнь моя, кичманы и остроги, Увит колючкой лагерный забор. Беги, жиган, ведь волка кормят ноги. Беги, жиган, не пойманный не вор.