Ситком E

Зима с перерезанным горлом стучится вьюгой в окна, Просит пустить её в дом и говорит, что одежда Намокла. Круги под глазами словно шоссе кольцевое, Вода с привкусом соли. А я так привык к биороботам, что без них Уже жить не способен. За порогом сингулярности далее вонь из кофеин Заставляет верить в судьбу, суть буквы новых Знамений. Человек без имени, надежда как точка Опоры. В кишке хрущёвки под любовь мимикрирует порно С яркими вздохами, сплетенными в один атональный Клубок. Симптомы саркомы не самый глупый ситком, Где после слова «люблю» слышен закадровый смех. Будь нужным для никого, но не нужным сразу для Всех. Я б тосковал вне дома, как курсов вне Коньков, к своим стенам прикован, живу лишь по их Законам. И от этого стыдно до дрожи бесконечной боли Суставов. Порой думал, всё, что осталось это только Возня на вокзалах. И следил за тем, как сахар в чае растворяется. Мир в страхе. Беги за белым кроликом и смотри в глаза росомахе. Эстетика молитвы на нуле. Звуки панихид по самим себе, но мы давно уже Не скорбим. Да и вообще тут стоит скорбить только по себе Самому. Твой ситком держит тебя крепко, Как шланги держит хомут. Но ты хочешь выбраться, прилагая максимум усилий, Но возрождаешься всё там же, как Гильме, Но только в России. И разве после всего этого хочется жить? Не особо. Ведь я живу от покупки до покупки Еды дисконтных кроссовок. Мой ситком в один цвет разрисован, И этот цвет грязного снега его с натяжкой не Назовёшь негой. А в главной роли некто. Некто в постели, как в собственной Бастилии, Укрывающийся от проблем. Некто, ставший почти овощем, у него атрофировались Ненависть и страсть. Он забывает всё, чему его обучили, Ведь в памяти пробел. Я не узнаю этого главного героя третьего плана, Ведь всё, чего я хочу, это таким не стать. We are happy family, я и мои привидения. Мы в петли времени засунем новый день, Не споёт нам больше Веня за Анну Домини, Моды Вения в каждом доме рандомно. В омуте тонны, тонны клонов, верь мне, Моя донна, эти звери не тронуты. Либо комнат побольше, кресел помягче, Да пресный канальчик, чтобы светил он ярче солнца и Бодрил, как акелловый сок пропойца. Ласточка летит в висок, опомнись, тут так у вас Сводится вроде просто. Колени стёртые простынь, да кости не так болят, Как щей этих постных отряды. Слышал, в Киеве менты горят и что-то про Олимпиаду. А в целом всё это, конечно, нахуй не надо. Вечный страх быть оправданным стадом, посадят в Диван, как в СИЗО поебать на дела. Это новый сезон, твои кары, Иван. Запахом больничных палат я встречу тебя в парадной с Новым сезоном не кончавшихся кадров объятий с Улыбками, лживостью добрых рукопожатий годами всё Продолжать, не сбрасывая с себя краски, Уводя зрителя в иллюзию вечного праздника. А если задуматься, в эти двадцать минут за окнами Прошёл мор со страхами. Голодные дети в припадках от передоза перфоманс. Ситком нёс нас, но загораживал горизонты от солнца Зонты и нейронные зонды. По городу прошёл зов, закрыв за собой все засовы. Быть либо трагиком, либо зазнобой. Актрисы танцуют на склонах, все будто клоны. И я видел эти сценарии в позапрошлой жизни, Где запах крови феерично переплетался с ароматами Жимолости. Прямой удар в дверь, И в театр входят гости, остемели их кости. Тени прокручивают спирали огней, на двери записка: «Оставьте меня лет на двести». Я буду смотреть, как в этом сериале флуоресцентные Лампы станут тускнее, лишь с нею шёл чёрный снег Во сне. Смотрите нас в семь сорок после новостей. Игра теней.