Не спалила, любила

Лёха Чих-фармазон подогнал фуфеля скрасить вечер за Сирами у Вочка. Она круто вошла. Привет! Ножки, груди а-ля. Я всю жизнь с ней сидел в одиночке. Веня лепень одел и расплавился весь. Пальцы веером. Здрасте, гражданка. Вам, наверное, ещё не сказали, Что здесь сейф лохматый ваш вскроют, Как в банке. Он, довольный собой, подкатил на контакт. Он по сейфам учёная степень. Она, плюнув на пол ему просто так, Вынув ствол, продырявила лепень. Всем сказала: "Сидеть!" Мы уложили ствол. Она, как ни в чём не бывало, Свою шляпку каре положила на стол и из декольте Маляву достала. Веню жалко. Хорошим он хольщиком был. Не по воле к красючке просили. Пулю в ствол ей действительный вор зарядил и писал, Чтоб её полюбили. Слышь, такого начала не делают дел. Ты же с виду не катишь по масти. Лёха Чих Прохоря через край насадил. А тебе дырку сделать как знать. Завтра авторитет просит в гости в Москву. Есть дела, да малина подсела. С ихней квалификацией только в тюрьму. А Тверские, мол, не в кипише дело. Надо людям помочь. Собрались на гастроли, взяли вместе с мешками Карету, А делить стали филки. Заныла мозоль. Я за Веню был с авторитетом. Я двушку мою оставляю в общак. Мне не надо ни много, ни мало. Дай красючку свою. Попахать ей ништяк. Ту, что Веню в Твери рассчитала. Вор достал портсигар, папироски скомкал. Он слегка приподнялся с трануая И сквозь зубы с такою тоскою сказал: "Забирай, я Тверских уважаю". "Как зовут-то тебя?" Я спросил у неё. Милко, нежное девичье тело. Разряжайся. Сегодня ты будешь моё. Чтобы не было здесь беспредела. Вор, как видно, её больше жизни любил, Только чувство не выдал. Поднялся и, не глядя в неё, барабан Разрядил. Начал что-то толкать, Но сдержался. А В Тверском ГПУ молодой оперок шил дела с Пролетарским размахом. На столе у него я прочёл некролог, И кольнуло в груди под рубахой. Была зверски застрелена бандой в Москве на задании Савина Мила. На ментов ведь работала. Дым в голове, а вора не спалила. Любила.