Про Маляров, Истопника и Теорию Относительности

Чувствуем с напарником: ну и ну! Ноги прямо ватные, все в дыму. Чувствуем, нуждаемся в отдыхе. Что-то непонятное в воздухе. Взяли жигулевского и дубоняка, Третьим пригласили истопника. Приняли, добавили еще раза. Тут нам истопник открыл глаза на Ужасную историю про Москву и про Париж. Как наши физики проспорили ихним Физикам пари. Все теперь на шарике вкось и вскось, Шиворот-навыворот, Набекрень. И что мы с вами думаем день, ночь, А что мы с вами думаем ночь, день. И рубают финики лопари, А в Сахаре снегу невпроворот. Это гады физики на пари раскрутили шарик Наоборот. И там, где полюс был, там тропики, А где Нью-Йорк на Хичиване. А что мы люди, а не бобики, а им На это начихать. Рассказал нам это все истопник. Вижу, мой напарник ну прямо сник. Раз такое дело гори огнем, Больше мы малярничать не пойдем. Взяли в поликлинике бюллетень: Нам башку работою не морочь. Ну что ж тут за работа, если ночью день, А потом обратно не день, а ночь. И тут при всей квалификации весьма Возможен перекос. Это ж все-таки Радиация, А не просто Купорос. Пятую неделю я хожу больной, Пятую неделю я не сплю с женой. Тоже и напарник мой плачется, дескать, Он отравленный начисто. И лечусь столичною лично я, чтоб совсем с Ума не стронуться. Истопник сказал, что столичная Очень хороша от стронция. И то я верю, а то не верится, что Минует та беда. А шарик крутится, а шарик вертится, И все время Не туда. А шарик крутится, а шарик вертится, И все время не туда.