Мемори E

Московский Спартак. Александр Филимонов в воротах, Третий Дмитрий Хлестов, четвертый Илья Цымбаларь. Глухом краю дальнем из-под холма Течёт ручей, снайпер, над ним тюрьма. Об этом вздыхая, молчи, страна. Кто видел, тот знает вода темна. Кромешная мгла, конец декабря. Пацаны под Донецком умирают зря. Деды капают слюной на ядерный заряд. Бог повернулся к нам спиной, ни слова не говоря. В темноту кто-то шепчет: «Господи, спаси!» Кто-то корчится в траншее из последних сил. Ебанаты делят шкуру Киевской Руси. Портрет усатого опять на стене висит. В глухом краю дальнем из-под холма Течёт ручей, снайпер, над ним тюрьма. Кто видел, тот знает вода Темна. Об этом вздыхая, молчи, страна. Старшая школа, конец сентября. Пацаны счастливы голу Ильи Цымбаларя. Мы тоже в этой толпе, я и Игорян. Отсоси у красно-белых, фаеры горят. Может, я тогда был мал, многого не знал. Кто клуб наш основал? Мне нужна помощь зала. Норильская Голгофа, лесоповал. Семьдесят лет и всё по новой, будто этого мало. В глухом краю дальнем из-под холма Течёт ручей, снайпер, над ним тюрьма. Кто видел, тот знает вода темна. Об этом вздыхая, молчи, страна. Брызжет слюной с экрана, весьма упитан глава Союза Ветеранов Куликовской битвы. О том, что деды воевали, дохуя начитан, Но неудобные детали могут оскорбить их. Знакомый вкус и запах царского ботинка. Колымский улус, лагерь смерти Серпантинка. Выцветшие фотки, последние снимки. Эхо выстрелов над сопками тает в дымке. И вот свисток арбитра. Я вас поздравляю! Ликуйте и радуйтесь жизни в это наше блистательное Время. В глухом краю дальнем из-под холма Течёт Ручей, снайпер, над ним тюрьма. Кто видел, тот знает вода темна. Об этом вздыхая, молчи, Страна. Об этом вздыхая, молчи, Страна. Лишь ветер листает Их имена.