Сирень

Твоих любимых цветов яркость тускней всё, Не смейся. Над городом пропавших ароматов я Разбился. И ладно бы мы много раз любили, Посмей только предать нашу веру, И я воспряну как зверь. Себя рвать на лоскуты за скотство. Неброский дым как космос дышит умирающее дерево, Засохнув врос. Не вырвать из контекста отныне слезами корень, Сами который взрастили этой столь приторной болью. Может, умнее стали. Опали листочки, я пишу на них тебе послание Пророческое. Почерк рушит гербарий, но мне так все равно. Ты ведь не прочтешь то, что я сохранил в Себе на бытовом. В окошко лето другое, оно как прошлое время. Пытались в форточки протиснуться все краски сирени, Но жаль, что мы не увидим, как поменяется статика. Ты мне больше, чем солнышко. Я всегда буду ждать тебя. А сирень не видит лето, погибая по ночам, Закрывается от света, через лепестки крича. Ей охота веселиться, а не рано увядать. Через время ее глазки снова станут лепетать. Но сирень не видит лето, погибая по ночам, Закрывается от света, через лепестки крича. Ей охота веселиться, а не рано увядать. Через время ее глазки снова станут лепетать. А через лепестки кричать, что увядать все же рано Нам. Мы хотели против всех, но заиграли по правилам. Подле дома наше дерево пацан-непоседа ножом пробьет, Чтобы соков вдоволь напиться, дальше шепотом напеть Ту же песню, но только стократ горястрее, Наломая охапку веток. Он будет повторять, мой тоже будет, Но более привязаться к пустому отныне стоит ли Заботиться о прошлой истории? Покидаем мы квартиру и корону обескровленным, Сжигая за собою километры сухостоя. Есть надежда на росток, но поливать нет желания. У живого чувства минимум два родителя ранено. Никто из нас так и не вспомнит, что сгубило Счастье. Оно мечтало развиваться, А теперь лишь части в каждом месте, Где вместе гуляли листья, где сыпать не лень. Прости, но в моем мире уже не пахнет сиренью.