Viva la Revolution

То гром снарядов, то стук костра. Нет, их только слабым, друг, тут место нет. Viva la revolucion! Поет гитара. Viva, команданте Че Гевара. То гром снарядов, то стук костра. Нет, их только слабым, друг, тут места нет. Viva la revolucion! Поет гитара. Viva, команданте Че Гевара. Замерло все до рассвета. Приказ никуда не лезть. И нас тут как будто бы нету, но в То же время мы здесь, в этом гнезде, и Можем просидеть тупо весь день тупо без дела. Тут еще ко всему мрачно везде, а по ночам Мы гоним печаль. Согревает лишь чай, пока мы слушаем, Как эти джунгли молчат нас тут отчаянных, Готовых рубить от плеча. Стоп, стой! Кто идет? Отвечай! Эй, вы что? А это свой с посылками и с ложками, Вилками, крошками, тарелками, бутылками нам отдает Весь хлам. Ближайшая деревня. Все пригодится нам, ведь мы даже спим на деревьях. Нынче все хотят свободы и правды. И я хочу поэтому по самые гланды тут и Торчу. От невест нет весточек вместо них Эрнестыча. И он порой суровей, чем сам Фиделяч. Знаю, зачем мы здесь провели столько дней ночей. Ради момента, чтоб ударить врагу прямо в череп. Время Ч скоро. Сейчас затишье перед бурей. Радуемся посылкам. Сидим как мыши, курим. В новой посылке были найдены жгуты, Мази и бинты. Живы будут наши рекруты. А для меня то, что важнее любого пластыря чистая Бумага и семь простых фломастеров. Я рисую каждый день свой родной дом, И бойцы грустят, смотря с открытым ртом. Каждый цвет я экономлю как патрон. А когда закончится в них спирт, залью мне хром. Нет ничего, кроме скуки в этой дыре, брат. Нужно чем-то занять руки. Я тут местный Рембрандт. Джунглях висят мои рисунки, куда ни шагни, Радуется наш отряд, злятся враги. А если кровь моя вдруг станет цветом восьмым, Может, я не доживу до следующей зимы. Пускай наши палачи вспомнят потом дом там, Где свобода. Свобода там, где дом. То гром снарядов, то стук костра. Нет, их только слабым, друг, тут места нет. Viva la revolucion! Поет гитара. Viva, команданте Че Гевара. То гром снарядов, то стук костра. Нет, их только слабым, друг, тут места нет. Viva la revolucion! Поет гитара. Viva, команданте Че Гевара. Осколки в мясе, раздробленные кости. Компаньерос, вы меня лучше тут бросьте. Брось ты, доставим тебя в госпиталь и после будем Заезжать с сеньориточками в гости. Эх, война! Ядре-пушкам, ядерной папиросам. Эрнест, какой тут госпиталь? Это жестко. Успокойся. Твое спасение для нас вопрос удобности. А то, что госпиталя нет, так это построится. Вот это, говорю, сука, по-нашему. Неважно, где и куда ебашить, главное ебашить. Неважно, где сдохнуть лишь бы не от старости. Говорю, вон деревня, там, где колосится тростник. Четыре хижины в центре у костра старик. У нас тут раненый, падре. Имеются ли у вас бинты? Бинтов нет. Лучше давайте подымим. Я мол, какой дым, батяня, поимейте стыд. Вижу, геройский настрой мучача остыл. Тебе все равно ампутация и костыли. В худшем случае мы тебя и так не донесли. Так что, Василий не рамси, уяснил? Тем временем дедуля из оружейного тролла смастерил Некузьминый бубик. Я так подумал если помирать, то не от пули. Ну чё, Эрнест, Фидель, дунем? Дедуля дует. После пятого круга из хижин высыпали Люди. За знакомство круг, гитарку в руки. Откуда-то окутанный дымом выпал шаман вуду. Мол, все будет гуд, друга лечить буду. Вот только дуну. Шаман дунул и тут же дал Дубу. Фидель, Эрнест, взбодрите мутного, Пусть колдует. Но старик, сука, и вус не дует, Лежит, кайфует, пускает слюни. Вот лабуда. Может, что напутал я. Костыли из бамбука, бля, льется текила, Горит самбука. Че Гевара ты вновь в земле без Фиделя Куба. я прошу на ходулях милостыню у модного Клуба. Никарагуа, Колумбия, Боливия. На столе линия бодрящего иниа. Без ног, но зато у детей авторитетия. Латинская Америка финита ля комедия.