Владикавказ — Тифлис

Владимир Маяковский. Владикавказ Тифлис. Только нога ступила в Кавказ, Я вспомнил, Что я грузин. Эльбрус, Казбек и еще, как вас? На гору горы Грузии! Уже на мне никаких рубах. Бродягой, один архалук. Уже подо мной такой карабах, что Ройльсу и то Б в похвалу. Было! С ордой загорелой на сад, старее всего старья, Я влез веков девятнадцать назад вот в этот самый В Дарьял. Лезгинщик и гитарист душой, В многовеком поту я землю прошел и Возделал мушой отсюда по самый Батум. От этих дел не вспомнят ни зги. История, врун даровитый, бубнит лишь, Что были царьки да князьки, Ираклии, Нины, Давиды. Стена и то знакомое что-то. В тахтах вот этой вот башни, я помню, Я вел Руставели Шотой с царицей, С Тамарою шашней, а после катился, Костями хрустя, чтоб в пену Тереку врыться. Да это что, любовный пустяк. И лучше резвилась царица. А дальше я видел в пробоину скал вот с Этих тропиночек узких на сакли звеня опускались Войска золотопогонников русских. Лениво от жизни взбираясь ввысь, Гитарой душу отверз. «Мхоло чэн эрц рацром чэм твис мауце маглет Гангмэрц». И утро свободы в кровавой росе сегодня встает Поодаль. И вот я мечу, я мститель Арсен, Бомбы пятого года. Живились в пажах князевы сынки, А я ежедневно и наново опять вспоминаю все Синяки от плеток всех Алихановых. И дальше история наша хмура. Я вижу правящих кучку. Какие-то люди, мутней, чем кура, Французов чмокают в ручку. Двадцать, а может, больше веков волок Угнетателей узы я, чтоб только под знаменем Большевиков воскресла свободная Грузия. Да, я грузин, но не старенькой нации, Забитой в ущелье в это. Я равный товарищ одной федерации Грядущего мира Советов. Еще омрачается день иной ужасом крови и яри. Мы бродим, мы еще не вино, ведь мы еще Только мачари. Я знаю глупость Эдемы и рай, но если пелось Про это, должно быть, Грузию, радостный край, Подразумевали поэты. Я жду, чтоб аэро в горы взвились, Как женщина, мною лелеема надежда, Что в хвост со словом Тифлис вобьем фабричные Клейма. Грузин я, но не кенто озорной, Острящий и пьющий после. Я жду, чтоб гудки взревели зурной, Где шли лишь кенто да ослик. Я чту поэтов грузинских дар, но ближе всех песен В мире мне, ближе всех из урн и гитар Лебедок и кранов Шаири. Строй во всю трудовую прыть, для стройки не Жаль ломаний. Если даже Казбек помешает срыть! Все равно не видать в тумане.