Дождь E

Слово брат не каждому можно сказать. Доверял многим, но не сумели понять. На место поставить бак, может шпаклевать. Судьба любит приколы мне выдавать, В ситуации ставить и перед фактом выбора выставлять. Илюша, заебал кончай таки употреблять, Это всего лишь пристрастие, мои друзья, Вы должны были понять. Но они решили мое я за меня зарешать. Стали надо мной сливать, глумить, Стебать, а в оконцовке одного прокинули, Блять. Доверием моим решили злоупотреблять, Типа так невзначай кончай себя убивать. Может и было бы так, но мой мир не Перестает удивлять. Это мои тяжелые знания вскрыл сознание, Но я вывезу, знаю. Попытаюсь понять, что будет далее. Голос брата понимаю, вот это искренне радует и в Самом деле. Порою домой плывешь в мороз еле-еле. Одиночество, творчество, музыка и эти снежные ели, И эти снежные ели. Я. Жаля жалом жизнь, прожигая жаром жалость. В жилах живо стынет кровь, порождая жадность. Что же может позже испариться дрожью? Жареную сажу в коже не промоет дождь. Жаля жалом жизнь, прожигая жаром жалость. В жилах живо стынет кровь, порождая жадность. Что же может позже испариться дрожью? Жареную сажу в коже не промоет дождь. Я потерял покой, моя вера сгорела. Предо мной стена, строки сменились на пепел. Время песок уходит сквозь пальцы, А я наивно обвинял память. Этой зимой снег для меня стал чем-то большим. Он как друг, брат или кровный враг мой. Грязное небо казалось тяжелым, Нешатким. Жизнь заводила в тупик своими загадками. Ослепи, ослепи меня, солнце, останови сердце, Превратив меня в воздух. Поздно, хрусталь в один миг даст трещину. Пощечина без извинения, где бы не был я. Переверни, разорви, сожги страницы, Стань птицей. Крылья прикрепи спицами, Исписаны шрамами спины тех изгнанных. Списаны старики из родных мест своих, А нам лишь стиснув зубы терпеть боль или обнажив Клыки проливать кровь. Бог, помоги найти ответы, но здесь лишь немой страх И молчаливое небо. Следом за ветром взорванный голос, Предо мной пропасть и память в набросках. Что враги сделают нам, пока сердца наши горячи? Скажи, прошу, скажи, что ты чувствуешь, Когда на твоих глазах калечат искусство? Грусть, боль, злость, безразличие. То, что находится здесь, не купить за наличные. Люди как спички системой смотаны проволокой. Разум недосягаем для вас, соткан не шелком. Он способен открыться лишь единицам избранным, С которыми спина к спине бился я, Зубы стиснув, один миг вам срезал крылья. Нет, не убийца, просто зло в чистом виде во Имя добра и никак не иначе. Человек палач, но сам боится сыграть в ящик. Плачь, плачь, ведь слезы не слабость. Слаб тот, кто боится принять реальность или изменить Ее, сломать, разбить на осколки. Плевать, я и есть механизм неисправной проводкой. Почувствуй вкус стали под кожей. Сможете ли вы добровольно оружие сложить? В один из дней люди будут прокляты небом, А я зимой, как всегда, выпаду снегом. Загляни во внутрь, попробуй на вкус страх. Подойти ближе? Нет, води взгляд, смотри в глаза. Перед тобой туман, значит еще рано. Когда будешь готов, тебе откроется тайна. Жаля жалом жизнь, прожигая жаром жалость. В жилах живо стынет кровь, порождая жадность. Что же может позже испариться дрожью? Жареную сажу в коже не промоет дождь. Жаля жалом жизнь, прожигая жаром жалость. В жилах живо стынет кровь, порождая жадность. Что же может позже испариться дрожью? Жареную сажу в коже не промоет дождь. Жаля жалом жизнь, прожигая жаром жалость. Живо как животное сжирает живьем жадность. Жертва желаний жалых живая может. Жареная сажа с дрожью не промоет кожу. Что же позже? Похоже, мы тоже подохнем попозже. Желе, зажеванное дрожью, не хранится в ножнах. Не поможет дождь, журь желает жести. Жаждут жидкости из жил женской чести. Жестокой жизни не жди пощады от ближних. Жетон в рай сожжен, так сожжем мосты трижды. Вместе с вождем переждем град из жемчуга. Но буржуй лик жезлом режет нас ножом и желчь. Жуть, мед, урожай, жители и счет. Изнутри желудок жиром, прожигая живот. Желания жуют живых, как жвачку. Жутко. Рожденный, чтобы жить, умер. Тупая шутка.