Стиснув зубы E

Много чисел вокруг, да вес, голоса в голове. Слишком запутанный путь, неуместный здесь человек. Жизнь как маршрут, миллионы путей. Я не знаю, куда заведут голоса в голове. На груди крест и собрана воля в кулак. В ледяных окрестностях холод братьев связал клятвой Крепкой и сильной, как слово чистое. Спина к спине, по одному вряд ли нам выстоять. Выследить гадь прямо из подземелий. Это как пересечение параллельных в чужой вселенной. Медленный шаг отмерен был временем, Его не вернуть назад. Предан семье своей путями окольными в темных Подпольях поодаль до крови натянув поводья, Нахмурив брови, шел я на шепот, что ножом делил Память на доли неравные. Царапины, рваные раны запаяны старым паяльником. Вряд ли не опьянела, пеленала слюнявила слизистую. Зима морозила голову, глушила шаги мои. Тихо здесь, и кварталы пустеют. Белый яд на пару с холодом вырезает целые семьи. Перевали у холодного знамени стальные веки закрывали Больное сознание. За зиму мозг, переплетая отрывки, Калечил, делал невыносимые цветные картинки. Тихо голос затаился на остатках нервной системы. В нем зло таится и страх поколений. Покалеченные понятия преданности и морали, Как снег по весне, растаяли. В страхе хранятся стаями. Мой снег опасен, как бомба с поломанным таймером. Больное сознание в панике. Ответы так и не найдены. Берега связаны холодом, сердца пламенем. Но когда мы уйдем, нам не стать ангелами. Человек сам загоняет себя в тупики. Кто-то вошел в азарт, другой терпел, сбился с пути. Примеряют гробы, не дотянув до двадцати, Не построив семьи. Шутка? Нет, изгибы судьбы. Медленный шаг. Иду, стиснув зубы. Ветер в лицо дует. Крест греет под курткой. Я не знаю, буду ли жив следующим утром в Этой трясине. Кто спасет наши души? Медленный шаг. Иду, стиснув зубы. Ветер в лицо дует. Крест греет под курткой. Я не знаю, буду ли жив следующим утром в Этой трясине. Кто спасет наши души? Маятник в груди постепенно ржавеет. Пытается сломать, ломается сам, ведь время сильнее. Руки слабеют, теряют хватку. Слепая вера убила надежду в светлое завтра. Снег тревожил память. Паяльник раны. ТВ промоет мозг. На прилавках столько отравы. Кто сделал это? И кого нужно призвать к ответу, Когда под слоем снега найдут холодное тело? Где гарантия, что завтра откроешь глаза? Хватит смирения или завалишь кого-нибудь сам? Будет это родной или приезжий? Тупые мечты или ненависть под одеждой? В руке греется острое правосудие. Зима голову студит. Пусть так и будет. Вьюга воет, цепляет за горло. Здесь конечная, запомни, станция Злобина. Кома не вылечит сердце обломанного. Паранойя будит шип нитками прямо на холоде. Слепой не увидит то, что творится за окнами. Когда остановится маятник мой, я вновь очнусь в Комнате, где стены давят на оголенные нервы. Пламя потушено, а время засыпано снегом. Чавунное небо и железные вены, Где глаза небесного цвета закроют стальные веки.