Дерево

Мне показала меня осень скользнув по сердцу ржавым Ножом. Куда бы взгляд я свой не бросил, В каждой луже мой лик отражен. И каждый ветром сорванный лист тлея шепчет мне в Укоризну: "Всяк, кто сердцем своим не чист, Не постигнет счастья в жизни". Ну а мне бы хотелось петь об ином наивную Песню утешений ради. Оттого провинившись сладким вином пою я с пресной Слезой во взгляде. Пускай я плечах сутулый узырь, пускай мои щеки не Налиты румянцем, зато под звучание небесных муз Обнявшись землей и вращаясь в танце. Да, вращаюсь, вращаюсь до ноты и ничто, Казалось бы, меня не страшит. Только трезвость бьет прежние ноты и вновь оглашает Пространство души. Ты сам себе по крови чужд, ведь перед собой Ты не честен, а это высшая из нужд для Сердца пения чистых песен, для сердца пения чистых Песен. Ну я понимаю, он решил вызвать, бросить вызов миру. Ну иди, бросай вызов! Стреляй в царя, там, понимаешь, там, Сделай политическую партию, меняй строй, Давай людям добро и так далее. Будь, там, этим самым, как его, Вольным стрелком, одним из. Защищай! Делай! Что ты делаешь? А ты делаешь--ты делаешь--ты Лупишь старушку, чтобы сделать себе немножко слаще. Дерево наше истекает смолою, а мы не в силах Его излечить. И ветви его сгнившей листвою в пасти времени стали Горчить. Неужель всей листве не быть зеленой вовек? Дьявольским смрадом рыгает тот тлен. В непрерывном течении отравленных рек вечно будет Пульсировать проклятие Ген. Отцы наши кончились там, где мы появились, А мы кончимся там, где начнутся отцы. А может, круги эти на нас надломились и волки Будут сыты, не кусая овцы. Я всем добром своим разозлился на то, Что свободу мне цепь даровала. Кто мрак обнаружил, тот сам озарился, Испытав света больше, чем небо давало. Я жив, я жив, я еще не зачах, мне Уже поздно гореть в аду, и мне слишком рано В райских краях рвать древа яблоки в зеленом саду. Но вот братия наша это дело иное. Взбесили тишину визгом разных сирен. Кому-то небо сквозь окошко стальное, А кому-то земля с прострелами вен. Заболевшая ветвь обречена на ампутацию, Но ведь смерть звена ломает систему. Смерть звена это жизни пульсация, Бьющая по венам не погибнувшей звеньев. Раздувая свой вспотевший висок злостным напором Моего добрословья, я, рвя последний своего нерва Кусок, буду громко орать: "Берегите здоровье!"