Швами наружу

Проснулся потом, в нервах ладони взмокли. В плену у Морфея видел в видении ужас. Там естественности оттенки блекли, Там болезнь и здоровье дружат. Рынок, Христос торгует гвоздями, Челом в терня лавровый венец, а народ покупает эти Гвозди горстями, отрывая монеты от щедрых сердец. Голоса: "Спекулянт, шарлатан, барыга, Обобравший нам карманы обесцвеченной дланью". Будто в припадке Христос запрыгал, Обругав этот рынок уши колющей бранью. Слезы глазами с икон народ вытри. Я пришел сюда, чтобы людохульствовать. Я поставлю памятник в Иерусалиме Гитлеру и буду Дьяволу в рай сопутствовать. Ведь я имею право не быть обязанным иметь Обязанность не иметь права безнадежным дарить Надежду, диагнозом взирая на их смертельные травмы. Чего бы такого мне потерять, чтоб не знаю чего Обрести? Золотой реке моего октября очень сложно в ноябрь Грести. Очень сложно против течения, Дьявольски больно против желания мне pozostać в Искрах цветения швами смотреть в лицо оправдания. Слава Богу, Данте стрелял холостыми, А кровь Александра до сих пор горяча. Но вот мы, к сожалению, стынем на больничной койке Вместо врача. Кто обхаркал туберкулезом транспорт? У кого на это хватило ума? Я не хочу, чтоб мне каменный паспорт выписала эта Чума. Сколько еще проституток бессонница незаметно Проникнет в мою постель? Я клянусь, вам отдал бы последний червонец, Чтоб хоть до рвоты крутилась кровь-карусель. Вам, озабоченным запахом ботинок, Превратившим процесс курения в шик. А не жалко ли вам превратить тело в рынок, Продающий обрубки тлеющей души? Я перестану над вами смеяться, Когда вы сами над собой посмеетесь. Я вас обнаружил и готов затеряться, Если вы в моей потере найдетесь.