Золотой самородок

Был он дерзкий и склонный к побегу, Ну а так неплохой человек. И ушел он по первому снегу в свой последний И первый побег. А вокруг неприступные скалы, только Бог его, Видимо, спас. Вот и вышел бродяга к Байкалу и набрел на Рыбацкий баркас. И тогда на звезду загадал он, что уже не Вернется в барак. Это было в степях за Байкалом, Там, где золото моют в горах. А на просторе ветер гулял. Славное море священный Байкал. А на просторе ветер гулял. Славное море, священный Байкал. Удивленная дерзким побегом, Улыбалась удача. И вот По Байкалу под парусом белым на баркасе бродяга Плывет. А в баркасе и соль, и махорка, Спички, чай, сухари, карабин. А еще в тайнике в переборке обнаружил он Сверток один. И крутил он его, и ворочал. И не мог он поверить никак. Был завернут в газету, в "Иркутский рабочий", Золотой самородок с кулак. А на просторе ветер гулял. Славное море, священный Байкал. А на просторе ветер гулял. Славное море, священный Байкал. Был готов он к любым поворотам и к Байкальским Осенним штормам. И на всякий случай самородок он поглубже Засунул в карман. Но решила удача, мол, будь я его выручала Не раз. Налетела жестокая буря И разбила о камни баркас. И тяжелый, как сто сковородок, От судьбы убежать не дано. На кармане лежал самородок, увлекая Бродягу на дно. А на просторе ветер гулял. Славное море, священный Байкал. А на просторе ветер гулял. Славное море, священный Байкал. А на просторе ветер гулял. Славное море, священный Байкал. А на просторе ветер гулял. Славное море, священный Байкал. Славное море, священный Байкал! Нет, не зря на звезду загадал он, Что уже не вернется в барак. Это было в степях за Байкалом, Там, где золото моют в горах, там, Где золото моют в горах, Там, где золото моют в горах.