Война

Темнеет кровля декабряпод звон полуночных штормов, Да, ты не спрашивай меня, лишь просто дай мне кров. На сапогах твердеет грязь, и как последним быть из нас? И тянет черепицы скрип из горла медный хрип: И он говорит ей — сестра, я слишком давно на этой войне Когда вы пьете это ваше вино, я нёбом чувствую кровь — В ней хватает и серебра, и стали, и соли, и гари огней, И наши парни лежат в траншеях под гусеницами облаков. Так вышло — я еще живой, или живой уже не я? Она не смотрит на него, исчадье декабря. А наша высадка в закат, была прекрасна и грозна — Сейчас допью, пора назад, не забывай, война. И он говорит ей — сестра, я слишком давно на этой войне, Когда вы пьете это ваше вино, я нёбом чувствую кровь — В ней хватает и серебра, и стали, и соли, и гари огней, И наши парни лежат в траншеях под гусеницами облаков. И еще он говорит ей — сестра, похоже, я не знаю ничего о войне, Я до сих пор не постиг математику строя наших огненных кораблей, А может, завтра я взгляну ей прямо в лицо и вдохну ее гнев, И вместо меня останется дырка в небе или же дырка в земле. Так вот, он говорит ей — сестра, мне некуда, некуда возвращаться, кроме войны, Спасибо, слушай, мне правда с тобою сегодня было тепло; А под огнем не помнишь вкуса вина, но не знаешь вкуса вины… И он уходит обратно в ночь, тяжело подволакивая крыло.