Dreadnought

Мой крылатый - Дредноут уходит в глухую ночь, Лишь сияние Эльма нещадно рвёт темноту. Все трусы — штатские крысы давно разбежались прочь, Остальные со мной и бесстрашно стоят на посту. Даже если взорвать весь душевный боезапас, Пробить пространство и время - мне не вернуться туда, Куда всё смотрит и смотрит мой странный упрямый компас, Где по тонкому льду всё бегут дней твоих поезда. Ночной невидимый воздух на жёстком дремлет крыле, И льётся Северное Сияние кильватером в пустоту — Я закован в его полотне словно в плавящемся стекле, А радио ловит лишь только-только твою частоту. Но ты всё же поглядывай на горизонт Никогда, Я пришлю тебе весточку с белым почтовым китом. Здесь годы бьются о штевень - темны, солоны как вода - И поют свою песню за крепким железным бортом. Но единственная пристань — высоко, а небо — низко, Тянут сны из глубины, и до весны нам путь неблизкий. Цеппелина бок ребристый сквозь туман густой, когтистый, Схватит высверк серебристый острого винта! Так отвернись уже, не смотри на горизонт Никогда, И не жди даже весточки с белым почтовым китом. Годы бьются о штевень - темны, солоны, как вода И поют свою песню за крепким железным бортом. А я, поверь, взорвал бы весь боезапас И пробил пространство и время туда, Куда всё смотрит и смотрит мой странный, упрямый компас; Где по острому льду летят твои поезда — в Никогда…