Стальное колечко: Дед Кузьма кашлял все сильнее

Дед Кузьма Кашлял все сильнее. К весне он залез на печку, Почти не спускался оттуда и все чаще просил: "Попить, А, Попить, водицы. Водицы испить бы". Варюша подавала ему в железном ковшике холодную Воду. "На, на дедушка, попей, Попей, попей". Метели кружились над деревушкой, Заносили избы, сосны завязли в снегу, И Варюша уже не могла отыскать в лесу то Место, где уронила колечко. Нет, Никак не отыскать. Пропало, Пропало колечко. Все чаще она, спрятавшись за печкой, Тихонько плакала от жалости к деду и бранила Себя. Дуреха, дуреха! Забаловалась, обронила перстеньок. Вот тебе, вот тебе за это! Вот. Она била себя кулаком по темени, Наказывала себя, а дед Кузьма спрашивал: "Ты чего, а? С кем это ты там шумишь-то, а?" С Сидором, дедушка, с Сидором. Такой стал не в слух, Все норовит драться. С Сидором? Да. Вот разбойник, а! Ух ты какой, А! Ох ты. Однажды утром Варюша проснулась от того, что Сидор прыгал по Оконцу и стучал клювом в стекло. Варюша открыла глаза И зажмурилась. С крыши, перегоняя друг друга, Падали длинные капли, горячий свет бил в Оконце, орали галки. Варюша выглянула на улицу. Теплый ветер дунул ей в глаза, Растрепал волосы. "Вот и весна", Сказала Варюша. Блестели черные ветки, шуршал, Сползая с крыш, мокрый снег и важно и весело Шумел за околицей сырой лес. Весна шла по полям, как молодая хозяйка. Стоило ей только посмотреть на овраг, как в нем Тотчас начинал булькать и переливаться ручей. Весна шла, и звон ручьев с каждым ее шагом Становился все громче и громче. Снег в лесу потемнел. Сначала на нем выступила облетевшая за зиму Коричневая хвоя. Потом появилось много сухих сучьев. Их наломало бурей еще в декабре. Потом зажелтели прошлогодние палые листья, Проступили проталины, и на краю последних сугробов Зацвели первые цветы мать-и-мачехи. Варюша нашла в лесу старую еловую ветку. Да! Ту, что воткнула в снег, где обронила колечко. Начала осторожно отгребать старые листья, Пустые шишки, накиданные дятлами ветки, Гнилой мох. Здесь. Здесь нет. Вот где-то здесь. И под одним черным листком блеснул огонек. Вот оно! Вот оно, Стальное колечко. Ох, как блестит! И ничуть не заржавело. Варюша схватила его, надела на средний палец и Побежала домой. Еще издали, подбегая к избе, она увидела деда Кузьму. Он вышел из избы, сидел на завалинке, И синий дым от махорки поднимался над дедом Прямо к небу, будто Кузьма просыхал на Весеннем солнышке и над ним курился пар. "Ну вот ты, вертушка, Выскочила из избы, позабыла дверь затворить и Продуло всю избу легким воздухом, И сразу болезнь меня отпустила, Отпустила. Сейчас вот покурю, возьму колун, Наготовлю дровишек, затопим мы с тобой печи, Спечем ржаные лепешки". Варюша засмеялась, погладила деда по косматым серым Волосам и сказала: "Спасибо колечку. Вылечило оно тебя, дед Кузьма". Весь день Варюша носила колечко на среднем Пальце. Это чтобы накрепко прогнать дедовскую Болезнь. Только вечером, укладываясь спать, Она сняла колечко со среднего пальца и надела его На безымянный. На безымянный. После этого должна была случиться Большущая радость. Но она медлила, не приходила. И Варюша так и уснула, не дождавшись. Весна разгоралась с каждым днем все ярче, Все веселее. Такой свет лился с неба, Что глаза у деда Кузьмы стали узкие, Как щелки, но все время посмеивались. Хо-хо! Вот так. А потом по лесам, по лугам, по оврагам сразу, Будто кто-то брызнул на них волшебной водой, Зацвели, запестрели тысячи тысяч цветов. Варюша думала было надеть перстеньок На указательный палец Чтобы повидать белый свет со Всеми его чудесами. Но посмотрела на все эти цветы, На липкие березовые листочки, на ясное Небо и жаркое солнце. Послушала перекличку петухов, звон воды, Присвистывание птиц над полями. Нет. И не надела перстеньок на указательный палец. Нет, успею еще. Нигде на белом свете не может быть так хорошо, Как у нас в Моховом. Это же прелесть что такое! Не зря ведь дед Кузьма говорит, Что наша земля истинный рай. Истинный, истинный рай. И нету другой такой хорошей земли. Нигде нет.