Ода коды

Ода Кобе. Мы опускались всё ниже в подозрительные кварталы в Поисках названий для песен и запахов для наших Коллекций. Мы разговаривали о происхождении видов, Продажности наших писателей, искусстве хождения Рядом. И глазки в дверях наливались кровью при нашем Приближении и облегчённо чернели, Когда мы проходили мимо. Хорошие девочки не появляются в этой части города в Такое позднее время, а час, когда плохих девочек Выбрасывают из окон, ещё не наступил. И девяностолетняя проститутка в ортопедических Ботинках, попавшаяся нам навстречу, Сказала: "Малыш, ты слишком стар для меня". Мы опускались всё ниже по обкуданным переулкам. Пожиратели яблок давно уже спали. На верхних этажах кое-где ещё горел свет, И кто-то балансировал на подоконнике с криком: "Я никому не позволю копаться в своём мозжечке!" И рука с наколкой "Есть жизнь и счастье" втаскивала Его обратно в чёрную ноздрю окна. Мы опускались всё ниже, предупреждая друг друга о Волчьих капканах, поставленных на ночь возле Подъездов. И какой-то маленький, попросивший у нас Закурить, сказал: "Я подбросил бомбу им в Холодильник. Оставайтесь, повеселимся вместе". Он взял сигарету и снова спрятался в телефонной Будке, изредка шмыгая носом и что-то шепча. Мы опускались, и запах опасности, Тяжёлый и влажный, вытекал из подворотен, Заставляя нас жаться к стенам домов, назначенных под Снос, домов, разрушенных много лет назад, И домов, которые уже никогда не будут построены. Мы решили остановиться, чтобы выпить бутылку плохого Портвейна, купленную за пятнадцать рублей у бывшего Директора математической школы, а сейчас содержателя Подвала, сдаваемого за плату начинающим Токсикоманам. Мы пили и смотрели на лозунг "Живи и помоги Выжить", нацарапанный гвоздём на стене. И какой-то с лицом некрофила, мочившийся неподалёку, Сказал: "Написавший это здесь уже не живёт". Мы двинулись дальше, предупреждая друг друга о Проломах в асфальте и колючей проволоке, Натянутой поперёк улицы на уровне горла. И начальник ночного патруля, проверивший у нас Оусвайс, предложил: "Не хотите с нами? Люди всегда нужны. Работы хватит на всех. И кстати, лучшие надзиратели это бывшие заключённые. Не думаю, что вы исключение". И он долго смеялся нам вслед, поглаживая приклад АКМ. Мы опускались всё ниже, спотыкаясь об Окаменевшие экскременты, и хотелось думать, Что путь наш неповторим, потому что иначе в нём Не было бы ни малейшего смысла. Но хорошие девочки никогда не появляются здесь в это Время суток. И сколько бы мы ни лечили свои Болезни терпением, дерьмом и одиночеством, Нам уже не придумать новой религии. Борьба с симметрией всегда заканчивается вничью, И наша клаустрофобия давно превратилась в страх Открытых пространств. Мы опускались всё ниже в подозрительные кварталы, Задевая плечами за стены домов, в которых никто Никогда не жил. И какой-то назвавшийся правнуком Свидригайлова предложил купить у него пистолет. "Семейная реликвия. Берите, не пожалеете. Прадедушке он очень пригодился". Осведомители в балетных тапочках то перебегали Дорогу, то смотрели нам вслед из дымившихся люков, Записывая звуки наших шагов на портативные Магнитофоны. Так мы опускались всё ниже в воняющую Бесконечность, брякая мелочью в карманах и Позванивая наручниками.