Автобиография

Дело было ночью по трубе поводосточной. Папа к маме в общежитие полез. И залез он, знаю точно, и боя без проволочек На свет Божий вылез скоро без чудес. Папу мама так любила, о себе совсем забыла и Поехала за папой на Урал. Так судьба распределила. На Урале меня мать родила. Помню всё, хотя и был я мал. На проспекте Маленкова в доме шесть мы жили клёво. Переименован был проспект потом. Папа вечно на заводе, мама всё была в заводе, Но не видела успеха в том. Банка шпротов на тарелке, водка, сырные объедки, Старых фото натюрморт или пейзаж. И не пьяные пока ещё папаши-товарищи поют ему, Боясь и пыл и враж. Эй, держись, брат, веселей, прочь гони Тоску-кручину. Не ищи в других причину своей беды. Не стесняйся, будь смелей. Ты ведь всё-таки мужчина. Знай на свете беды все всегда лишь только из-за Ерунды. Не ищи в других причину своей беды. В пятьдесят седьмом семья вернулася в Москву. Москва развеяла тоску, но не во всём. Нам не доставалося по лишнему куску. Наедимся паюсной и ложки обсосём. Мрак, подвал восьмиметровый, дворник Клава, Участковый. Три ханыги восемь комнат подстырил. Кто-то бегал по морозу, кто-то был туберкулёзу всем Обязан. Кто работал, кто хандрил. Бабка спит у тёти Веры, папа с мамой за Портьерой. Вся в шарах никелирована кровать. Ну а я на раскладушке утыкая нос в подушки, Будто сплю, чтоб не спугнуть отца и мать. Сашка спит. Спит, конечно, но не спал я и Успешно постигал основы секса и любви. Каюсь, рано стал я грешен, но друзьями был поддержан Я в грехе. И пели мне всегда они: Эй, Держись, брат, веселей, прочь гони тоску-кручину. Не ищи в других причину своей беды. Не стесняйся, будь смелей. Ты ведь всё-таки мужчина. Знай на свете беды все всегда лишь только из-за Ерунды. Не ищи в других причину своей беды. Время стало веселее. Унесли из Мосзове супергения народов и времен. Вместе с ним зарыть хотели лагеря все и расстрел, И проказу, что посеял в людях он. Нас немного полечили и сперва разоблачили всё, Что сам позволил он разоблачать. Видно, не было причины морду эдакой личины до конца Открыть и в лоб прибить печать. Штаты мы догнать решили, всю скотину порешили, Засадили кукурузою поля. Мир народам предложили, по столу ботинком били, Но не вышло из затеи ничего. И отправились поэты кто в доносы, кто в советы, Кто в хиппово-алкогольные бега. Кто вдруг стал апологетом, кто Иудой, Кто клевретом, кто уехал за бугры неведомы га. Мы не зря так долго врали. Штаты в чём-то мы догнали, стал похож на ихний Флаг простой ветджакет. В чём-то точно преуспели, магазины опустели. Но решилися на новый трудный шаг. Вот теперь мы перестроились, и люди все построились, И каждый по своим очередям. Гласность, мама дорогая, демократия такая кого хошь, Того и лупишь по мордам. Эй, держись, брат, веселей, прочь гони Тоску-кручину. Не ищи в других причину своей беды. Не стесняйся, будь смелей. Ты ведь всё-таки мужчина. Знай на свете беды все всегда лишь только из-за Ерунды. Не ищи в других причину своей беды. Эй, держись, брат, веселей, прочь гони Тоску-кручину. Не ищи в других причину своей беды. Не стесняйся, будь смелей. Ты ведь всё-таки мужчина. Знай на свете беды все всегда лишь только из-за Ерунды. Из-за ерунды. Из-за ерунды. Не ищи в других причину своей беды. Не ищи в других причину своей беды. Своей беды. Не ищи в других причину своей беды.