В отголосках прошлого

Тупо местами меняю слова в тетради. Привет! Тусклыми стали в финале мысли о правде, Которой нет. Не стал делить на части пачку прожитых Лет, ведь вся история давно сгорела в старых Куплетах. Не помню дат и чисел прошлого. Эхо в отголосках прошлого. Нет адресатов в письмах. Алло! Все тоньше и тоньше. Я продолжал терять тебя, но в разных городах. Я подождал еще немного, но нет. Пустота, Она везде по факту, она не пахнет, Но я чувствую в ней твой запах, твой запах. От монотонной тишины до отрицания осталось только Два часа. Два часа отчаяния. Я вновь набрал тебя нечаянно, но в тишине гудки Как будто кричат, мол, да сбросить не стоит. Пока ты постишь свои сторизы, твой старый поэт Борется с бессонницей и снов совсем не помнит. Где-то во снах мы знакомы друг с другом, И это не больно. Наш город ночной спит, а мы так любили Ночь. Взгляд в небеса, эти тучи по кругу, Но мне так спокойно. Повсюду тупики, А я каждый день жду дождь. Там, где спокойно, там почти всегда тупик. Я помню твои слезы на губах моих, Хотел думать, что их не видно. А есть ли смысл кого-то в чем-то винить, Если один из нас вряд ли сядет плакать над Разбитым корытом? Вот оно, меня так тянет в прошлое, Оно забытое, оно и есть мой быт. И походу живу им снова. Вот оно, мое присутствие незнакомо, А я привык напоминать о себе снова и снова В куплетах. Может, поэтому и стал поэтом. Может, поэтому и стал себя искать в ней. Может, поэтому любил ее, как пес преданный, Но не осмелился ей все в лицо сказать. И, кстати, все те слова те, что писал тетради, Все те слова, что не успел еще тогда сказать, Я посвящаю их своей матери, но явно не тебе. Где-то во снах мы знакомы друг с другом, И это не больно. Наш город ночной спит, А мы так любили ночь. Взгляд в небеса, эти тучи по кругу, Но мне так спокойно. Повсюду тупики, А я каждый день жду дождь.