часы

Ведь ты слева, я справа, на самом Дальнем Востоке. И мы спим невпопад в тревоге, сминает постель Одинокий. Ведь даже поход в магазин как командировка Для робкого. А я уехал, но заперт на ночь В своей черепной коробке. Ты только ляжешь, а я уже обошёл полгорода и На первом пароме отплываю до зелёного острова. До скорого! Проснёшься я уже там, в другой грёзе. Стихотворение это послушай, себя обнимая в утробной Позе. Ведь жить хорошо это просто иметь дело и Быт. В прошлой жизни тут жил, тараканов вытравил, Всеми забыт. Очнувшись от пьянки опорока: Где я? Нигде. Вставал рано и рос в никуда Тиной в морской воде. Читал, писал в тетрадь на протраханном старом Диване. Казалось, что в душу входит нечто из глубины Веков раня. Каждый миг как капля, Лишь только глаза закрываешь. Переворачивался, ждал, но стены зло и тупо молчали. Лишь тиканье в ночи в ту осень звенели впустую Нервы, вытесняет из всех мест время. Наручных часов никогда не было. Зачем-то один приехал опять обратно. Но эти камни, что так велики стали, К большой воде теперь не добраться. Чуть страшно не пошевелить травинку пальцем, Когда ты призрак. Мои часы идут одиноким ходом, Роняя сонные гильзы. Прошлое невозмутимо, тихие выстрелы, криво деревья Стонут. Потусторонний small talk, мой мир сам в себе Заколдован. Привет, вечные сумерки. Этот город давно уже умер. Невозможно уснуть и проснуться. Мертвецы на работу снуют. Не читает карточку терминал, но меня тут и нет. Я запускаю свой стих тебе через весь континент. Галочка сообщения, ведь ты говоришь: "Пиши мне". Строка прорвет синеву ткани ночи, Как гриб пешина. Пиши мне, пиши, Даже если утратишь тело. Пиши мне, пиши мне, если исчезнешь в своей Непонятной тоске. Привет, вечные сумерки. Этот город давно уже умер. Невозможно уснуть и проснуться. Мертвецы на работу снуют. Не читает карточку терминал, но меня тут и нет. Я запускаю свой стих к тебе через весь континент. Галочка сообщения, ведь ты говоришь: "Пиши мне". Строка прорвет синеву ткани ночи, Как гриб пешина. Пиши мне, пиши мне, Даже если утратишь тело. Пиши мне, пиши мне, даже если исчезнешь своей Непонятной тоске. Как школьник, что копит надежды в компоте, Я плюнул с балкона в пространство утопий. Пребывает в потоке или вязнет в пороке спешащий Домой пассажир Косабоки. Сквозь огни молчания звёзд миллиарды лет световых Между теми, кто рядом. Застыл у окна на диване под лампой безымянный, Проплывает пьяный корабль. Деревья сквозь тьму узловатые пальцы протянут свои На потеху китайцам. Серый лен им стоит, и никаких перемен тут. Увёз грузовик доходягу в застенок. Обознаешься ты, когда меня повстречаешь. Замолчит магазин и, как небо печалью, Затянет печать неизжитого вечера. Мы уходим ничто, и уничтожать нечего. Застрянем, как фильм на последней минуте. Застрянем, как призрак, повисший на прутьях. Двигаться некуда, и бездушное зеркало отразит Потерявшее искомое Шерлока. Что оставишь ты для истории ценного, Кроме страха, как сонное чудище цепкого? Только нет ничего, что потерять ты способен. Просто не узнаешь своё тело спросонья. Этот город давно уже умер. Этот путь давно уже пройден. Из холодного мрака равнодушия мумии смотрит призрак Виктора Цоя. Но я не жду перемен и давно уже понял: Нечего ждать, да и некому. И если мне повезет, то под утро морскою водою Умоюсь и останусь у берега. Этот город давно уже умер. Этот путь давно уже пройден. Из холодного мрака равнодушия мумии смотрит призрак Виктора Цоя. Но я не жду перемен и давно уже понял: Нечего ждать, да и некому. И если мне повезет, то под утро морскою водою Умоюсь и останусь у берега.