Суррогат

Кто-то сменил замок, и сюда больше не подходит мой Скрипичный ключ. Нотный стан мутировал в бич, а тот бич в Петлю. В каждом произведении соло наплакался, Но лишь выказывал свою безыдейность с нового Ракурса. Гнать рефлексию, что сделала меня излишне Кротким, как вычерпывать воду наперстком из Подгнившей лодки. Муза в коме. Что же пустит в пляс ее, Как ток? Местный химик протянул мне капсулу. Глоток. Передо мной на половице высекается неведомый Чертеж инструмента, что элементами корпуса едва ли с Обычным схож. Идеально симметричные хребты от арфы, Словно горгульи крылья, клавиши кругом, А в нем перетянуты струны, являя оккультный символ. И вот он собран в моей каморке. К сакральным серам желанный допуск. И звуки, словно наречия мертвых, нарождали миру мой Magnum opus. Я лишь записывал. Он играл сам, пролагая к искушенным сердцам Универсальный путь из черных партитур, и по нему Стартует мой концертный тур. Первый зал пышет интригой. Свет, музыка звучит сама, но, как резко запущенный Триггер, всех начала сводить с ума. Люди побежали к выходу в животной панике. Неужели вы меня дослушивать не станете? Раз так, я под занавес со свечой встал и С ними потек этот зал. Жажда славы завела меня В ловушку. Облаченным в звук из преисподней пришел Геноцид. Музыка дана лишь Человечьим душам. Все, что приходит извне, преследует цель Навредить. Моих батарей хватит еще лет на пятьсот, но я Видел уже и детей, и отцов, все сюжеты концовок И день, когда солнце обратило последнего человека Песок. Мой создатель идеалистом был, понимал, Что миром правила беллетристика. Только шедевр писателю не осмыслить, простому Человеку не хватит и пары жизней. Вот и главный страх творца жизнь потратить попусту, Не создав свой magnum opus. Он не сдавался до конца. И вот среди развалин и руин я все пишу Роман его мечты. Он заложил в меня свои черты, Чтоб жить, когда читатели мертвы. Но я механизм, мне чуждо искусство, его создавали Только чувства и хрупкость. В моей программе не было вкуса и пульса, и Мои каракули то лишь буквы. И пусть слова сплелись без смысла и без цели, Роман, что был написан за столетия, ввел собой не Кассовый бестселлер, а лишь тысячеглавое плацебо. Тайна, что я постиг: искусство не бывает без Слабости. От радости, боли или от тоски пустые полотна Заполнял эскиз. Слыша звуки мелодий в щебетанье птиц, Они видели любовь лепестках гвоздик. На уровне эмоций создав язык, тот шифр, Что дано понимать лишь им.