Руслан и Людмила: Меж тем, Наиной осенённый

Меж тем, Наиной осененный, с Людмилой, тихо усыпленной, Стремится к Киеву Фарлаф. Влача в душе печали бремя, Владимир Солнышко в то время в высоком тереме своем Сидел, томясь привычной думой. Бояре, витязи кругом сидели с важностью угрюмой. Вдруг внемлет он Перед крыльцом волненье, Крики, Шум чудесный. Дверь отворилась, Перед ним явился воин неизвестный. Все встали с шепотом глухим и вдруг смутились, Зашумели. Людмила здесь! Фарлаф! Уже ли? В лице печальном изменясь, встает со стула старый Князь, спешит тяжелыми шагами к несчастной дочери Своей. Подходит, Отчими руками он хочет прикоснуться к ней. Но дева милая не внемлет И очарованная дремлет. Но, Хитро перст к устам прижав: "Людмила спит, Сказал Фарлаф. Я так нашел ее недавно в пустынных муромских лесах У злого лешего в руках. Там совершилось дело славно. Три дня мы билися, луна над Боем трижды подымалась. Он пал, а юная княжна мне в руки Сонную досталась. И кто прервет сей дивный сон? Когда настанет пробужденье? Не знаю, скрыт судьбы закон. А нам надежда и терпенье одни остались в утешенье". И вскоре с вестью роковой молва по Граду полетела. Народа пестрою толпой городская площадь Закипела. Печальный терем всем открыт. Толпа волнуется, валит туда, где на одре высоком, На одеяле парчевом Лежит княжна Во сне глубоком.