Василий Тёркин: Генерал

Заняла война полсвета. Стон стоит второе лето. Опоясал фронт страну. Где-то Ладога, а где-то Дон. И тоже на Дону, Где-то Будто на задворки, будто знать про то не знал. На своем участке Теркин в обороне загорал. У лесной глухой речушки, что катилась вдоль войны После доброй постирушки. Поразвесил для просушки гимнастерку и штаны. На припеке обнял землю, руки Выбросил вперед И лежит. И так-то дремлет, может быть, За целый год. И речушка Неглубокая родниковый ручеек Шевелит травой осокой у его разутых ног и Курлычет с тихой лаской моет Камушки на дне. И выходит не то сказка, не то песенка во Сне. "Я На речке Ноги вымою. Куда Реченька Течешь В сторону Мою Родимую. Может, Где-нибудь Свернешь. Может, Где-нибудь Из увиденной по Пути Зайдешь Туда. И под Проволокой Колючей Проверёшься Без труда. Дотечешь дорогой кружною До родимого села. На мосту солдаты с ружьями. Ты под мостиком прошла. Там печаль свою великую, что без края и конца Над тобой, над речкою выплакать Может, выйдет мать бойца. Над тобой, над малой речкою, над водой, Чей путь далек. Послыхать бы хоть словечко ей хоть одно, Что цел сынок. Омороженной, Простуженной Отдыхает Он, герой. Убитые, Раненые, контуженные. Да здоровой и Живой. Теркин Много ли дремал он, землю-мать прижав к щеке, Слышит: "Теркин к генералу на одной давай ноге!" Посмотрел, Поднялся Теркин. Тут связной стоит. "Ну что ж, без штанов, без гимнастерки к генералу Не пойдешь?" Говорит. Чудит, а все же сам, волнуясь и Сопя непросохшую одежу, спешно пялит на себя. Приросла к спине не стронет. "Теркин сроку пять минут!" Ничего, с земли не сгонят, дальше фронта не пошлют. Подзаправился на славу. И хоть знает наперед, что совсем не на расправу Генерал его зовет, Все же у главного порога в генеральском блиндаже, Был бы Бог, так Теркин Богу помолился бы в Душе. Шутки ли, если разобраться? К генералу входишь вдруг. Генерал один на двадцать, двадцать пять, А может статься, и на сорок верст вокруг. Честью, друг, считай немалой, заработанною в бою, Услыхать от генерала вдруг фамилию свою. Знай, за дело, за заслугу жмет тебе он крепко Руку боевой своей рукой. "Вот, брат, значит, ты какой! Богатырь, орел. Ну, просто воин", скажет генерал. И пускай ты даже ростом и плечами всего не Взял и одет не для парада, тут война, Парад потом. Говорят орел, так надо и глядеть, И быть орлом. Стой, боец, с достойным видом. Понимай, в душе имей: генерал награду Выдал, как бы снял с груди своей и к Бойцовской гимнастерке прикрепил немедля сам. И ладонью: "Вот, брат, Теркин..." По лихим провел усам. В скобках надобно, пожалуй, здесь отметить, Что усы, если есть у генерала, То они не для красы. На войне или на параде не пустяк, Друзья, когда генерал усы погладил и сказал хотя бы: "Да". Есть привычка боевая, есть минуты и часы. И не зря еще Чапаев уважал свои усы. Словом, дальше. Генералу показалось под конец, что своей награде Мало почему-то рад боец. Что ж, боец душа живая, на войне второй уж Год. И не каждый день сбивают из винтовки самолет. Молодца и в самом деле отличить расчет прямой. "Вот что, Теркин, На неделю можешь с орденом домой". Теркин понял ли, не понял иль не верит тем Словам? Только дрогнули ладони рук, протянутых по швам. Про себя вздохнув глубоко, Теркин тихо отвечал: "На неделю мало сроку мне, Товарищ генерал". Генерал склонился строго: "Как так мало? Почему?" "Потому трудна дорога нынче к дому моему. Дом-то вроде недалечко, по прямой пустячный путь". "Ну а что ж?" "Да я не речка, чтоб легко туда шмыгнуть. Мне, по крайности, в начале днем соваться не с Руки. Мне идти туда ночами, ну а ночи коротки". Генерал, кивнув: "Понятно. Дело с отпуском табак". Пошутил: "А как обратно ты пришел бы?" "Точно ж так. Сторона моя лесная, каждый кустик мне родня. Я пути такие знаю, что пойди, поймай меня. Мне там каждая знакома бороздёнка под межой. Я смоленский, я там дома, я там свой, А он чужой". "Погоди-ка. Ты без шуток. Ты бы вот что мне сказал..." И как будто в ту минуту что-то вспомнил генерал. На бойца взглянул душевней и сказал, Шагнув к стене: "Ну-ка, где твоя деревня? Покажи по карте мне". Теркин дышит осторожно у начальства за плечом. "Можно, молвит, это можно. Вот он Днепр, А вот мой дом". Генерал отметил точку. "Вот что, Теркин, В одиночку не резон тебе идти. Потерпи уж, дай отсрочку. Нам с тобою по пути. Отпуск точно, аккуратно за тобой, Прошу учесть". И боец сказал: "Понятно". И еще добавил: "Есть!" Встал по форме У порога. Призадумался немного, на секунду, На одну. Генерал усы потрогал и сказал, Поднявшись: "Ну..." Обнялись они, мужчины, генерал-майор с бойцом, Генерал с любимым сыном, а боец с родным отцом. И бойцу за тем порогом предстояла путь-дорога на Родную сторону Прямиком через войну. Не кичусь родным я краем, но пройди весь белый Свет. Кто рожки тебе сыграет так, Как наш смоленской дед? Заведет, задует сивая Лихая борода. Ты куда, Моя красивая, Куда Идешь, Куда? И ведет, Поет, заяривает. Ладно, что без слов. Со слезою выговаривает радость и любовь. И за ту одну старинную, за музыку рожок в Край родной дорогу длинную сто раз бы я Прошел. Моя Красивая, куда Идешь, куда?