Милый Одиссей

Пара сотен дней, тридцать сотен лет, А по сути равно в колкость стольких зим, В бездыханность снов нам туда, но ком не хотел Стоять в горле вспливом в ночь, в глазе пеленой И летел стеклом мягким, как трава, дождь из фонарей, В ларе корабли. Тридцать сотен лет, Пару сотен дней. Поблежал на дне, рыбы ели ил. Рыбы ели Ил. Каждый, кто забыл, как, затихнув, гром вдруг ревет Со дна, был в нуле земли пару дюжин раз В стройку стрелок дня. Ты вернешься в дом, будь тут пьяный бог, Будь Одиссей. Кошке скажешь: "Ну, Ты же хочешь есть?" И без мысли шерсть будешь гладить вверх, Глядя на часы, где примерно шесть будет ни часов, Ни доживших до, без мятежных цифр, В листьях решето и не трешино. Влажный гул дорог в твой внезапный бег. Каждый, кто не смог, хоть и был сильней, сделать Мах любовь, сделать все скорей. Каждый будет стыд, падая в тоску, Уходя в себя. Пару сотен дней, тридцать сотен лет, В общем, Ерунда.