Kyralezion E

Сжигаю ночи, сжигаю в точку. Скорость точна, ровно как почерк. И вечер тучный, но нам скучно. Винчу на ус винч свой стиль. Слова жирны, как гриль, непонятны, Как ты и он. Светлы, как день, темны, Как ночь. Всего лишь Кура-Лизион. То, что лезет вон, то, что не поймет никто. Видимо, вот эгоист-урод, но красив по-своему. Красив мой город. Спаси его, Боже! Статистика кожет, как лезвие по коже. Мое время вот, твое придет позже, Когда поймешь, когда запрячь и потянуть за вожжи, Когда нужно закачать в легкие воздух, Когда жизнь она будет возможна и когда ее нужно Закончить. Не знаю, как ты, но я в космос Ловить звезды, общаться с теми, Кто возле был всегда. В пыл и запал, в душе зола. Я не сгорел дотла. Я ждал, когда вскроют и достанут чувства в тот Вечер тучный, когда будет скучно. Мой корабль подняли мысли. Летим со мной, если в душе пусто и засохли Кисти. Умножь эти числа. Я буду высоко, там, где волшебство освещает дорогу Золотым лучом. Твой вес, твое сердце, вестник чудес. Я здесь. Считай, душа, считай слова, Они просят тебя встать. Встань! Я прошу тебя вспомнить хоть и былое, Но то, чтобы забыть как сон и не записать На злость. Твой мозг повторит боль, Добавит еще черного. Дурное кормят пустую голову. Давай встанем с колен. Разум победит плен. Биение сердца для стен или для людей. Выбор гения или коммерса. Две линии идти вместе или порознь. Так что, деньги или творчество? Так ты кто? Ты совмещай, но по возможности. Тут вариант упасть дерьмо или умереть от бедности. Постой, стоп, стоп, стоп. Вариантов много, но ты, наверное, Постой, заправься. Твой двигатель просит девяносто пятого. Год девяносто пятый. Ты юный едешь в машине с батей. Ты вспомни, как все начиналось и твое окончание в Палате. И где ты сейчас снова? И снова мало-помалу напалмом пал, Пал я от плана спиртного, попадая в палату. До боли все знакомо, заполняю дымом густо. Потолки и стены трясутся в искусстве. Не понимали врачи, где мы будем будучи. А вы, начальники, медсестры в клинике просили Росписи. Да господи, какие звезды мы! Вернуть бы молодость, и нам бы вылечить пропитые Почки, печень и точно ночью кончится время моего Рассвета в городе, где летом пели мы на лавочке Девчонки под «Цыганочку», танцевали парами. Я помню гитару свою, и это палево. От мусоров мы бегали и с планом брали нас. А как же так попали? Кандалы натали на один-четыре года. Теперь забота о сестре и матери, Но снова в палате. Теперь все. Я сказал себе: «Хватит!» И пусть не сняты бинты, просто привык. Новые мысли, новые шаги в другой жизни, В другой исповеди. Я смотрю на себя с пристани.