Такие дела E

На триллионы шаров мир распался ртутью из Градусников. Я пытаюсь поймать будто марки Ван Бастена их и собрать в один эшелон. Жизнь вкуса вареного лука, но я рот разеваю, Как кашалот, будто мама ложкой металкой мне кашу в Рот. Это жизнь с ароматом мох строителя ГУКа. Дождь барабанит в лужи, будто мордушка. Наши души в альце кружат, тут лишь кружку картон Или пушку картон. Орда лазурных драконов задушит тех, кто сорвал на их Уши куш доброту. Сука, протухшей рыбой в порту благоухают уха из Наших сердечек. Все настоящие поэты уже сдохли от цирроза печени, Закусывая водку стихами. В нас слабость искали, да проще некуда. Как в Цветадах смерти граждане шли на компот на Святой воде для христиан диабетиков и рагу из Счастливых билетов. Я выкалываю зубы в карманных, ведь я не Единственный, кто хочет разнести ебало. Мне крайне хуевый малый, но буду блюзнить до талого. Плохо или хорошо, никакого нормально. Я желаю себе в новом году перестать быть Ничтожеством, а вам смерти. Я хочу переехать в Англию, будто бы Алексей Смертин И там загнуться кабачной смерти. В табачной смерти жрать надо поему, Мои легкие чернее, чем ебаный этот баер. Ссаный негритянский район и так сладко угасать под Перидобоу вдвоем. Стеной шикарного говна ковра обклею Кремль Сломанными зажигалками. Гора, нахуй жакадикара, мужикам на корабль, Ожидающие берега и реф нам пора. Я хочу стать таким, чтобы матримоши не стоит постали Каким. Если для вас стыдно быть в классе рабочим, Я хочу, чтобы мои дети вырастали плохими. Вы что, гости, не выходите с комнаты, Когда так нервно разрезает ветрами флагшток осень. Пошел ты нахуй, жидок Бродский. Я труп своей квартиры в одну яму с женой Бросил. Дождем мой, сука, черное соленое жизни не Расскажет так, как красное сухое. Разукрасить бы ебальник еван чертовы влюбленный, Как стены Петрограда, пидорасы на Сауконе. Доллар растет к небу, тянет орлан. Похуй мне черного хлеба ломать, но пополам. Мох и улай, я все дальше несу разные карламы. Это нужно мне, как солнце в опаску полам. На микрофоне, как и раньше, даже мразь и скотина, Но я растаю, как равен в зное печном и Усну на коленях той милой женщины, что может Прочитать название песни на фиг сотрино. Как же этот мир опротивел. Здесь нужны не архитекторы квартир и архитекторы Плотин. Говна наворотил платья, Милосердие плюхнулось эмбрионом в сортиры. Ни друзья, ни родители, ни шкуры не спасут, Если ты кинул свое сердце на прилавок. Только ты и воль твоей вен запела. Только ты и скорби твои архипелаг. Такие дела. Такие дела, блядь.