Поезд-призрак

Из Токио в Киото один и тот же путь. Сто тридцать лет шум колес не дает уснуть. Присутствия не обнаруживая признак, Едет невидимый японский поезд-призрак. Ни девочка, ни воин, ни рыбак, пропахший снастью, Не верили в легенду, но стали ее частью. Печать в глазах замерзла, так и не растаяв, Оставив их во времени последних самураев. Уже два года как один с тремя детьми рыбак Пытался пережить эти трудные дни. Когда они просили есть взглядами кротко, Снова не вышел в море штормом разбита лодка. Так тонко соткана паутина из долгов. Он что-то шепчет волнам, но они не слышат слов. И некому помочь. Лишь самурай сосед нальет саке, Но забыть проблемы силы нет. Болеет младший сын, старшая дочь в заботе о средней. Ей десять, мечтательница вроде. Что-то рисует на песке. Не разобрать. Все так же плачет по ночам, Во сне увидев мать. Душа пуста, как сети. Пустые разговоры не знают жалости глухие к просьбам Кредиторы. И воин предложил, глядя, Как он устал продать среднюю дочь в Киото в Веселый квартал. Из Токио в Киото один и тот же путь. Сто тридцать лет шум колес не дает уснуть. Присутствия не обнаруживая признак, Едет невидимый японский поезд-призрак. Ни девочка, ни воин, ни рыбак, пропахший снастью, Не верили в легенду, но стали ее частью. Печать в глазах замерзла, так и не растаяв, Оставив их во времени последних самураев. Все размышлял, какой же ему дать ответ. Но вскоре понял, что выхода другого нет. И под покровом ночи, когда все уснули, Просил поехать с ним, чтобы не обманули. Давно трясет их поезд, и нет пути назад. Он рассказал ей все и вот теперь прячет глаза. Она внешне спокойна, но глушит слез комок. Вроде всегда любил. И как же поступить так мог? Смотрит в окно и повторяет все упрямо пусть не Доедет, пусть не доедет поезд мама. И в часе от Киото последний миг настал. Свалился в пропасть искореженный металл. И кем услышаны молитвы Будды или Мары? А может, духи покровители деревни старой, Где началась история, серьезно постарались, Чтоб, не доехав до цели, они в пути остались. Из Токио в Киото один и тот же путь. Сто тридцать лет шум колес не дает уснуть. Присутствия не обнаруживая признак, Едет невидимый японский поезд-призрак. Ни девочка, ни воин, ни рыбак, пропахший снастью, Не верили в легенду, но стали ее частью. Печать в глазах замерзла, так и не растаяв, Оставив их во времени последних самураев.