Не поется мне и не пляшется

Не поется мне и не пляшется, не смеется мне Только плачется. Грусть-тоска змеей подколодною придавила Сердце холодное. Так подвластен я пьяной прихоти, Так избалован женской похотью. Покреститься бы, да не крестится, Застрелиться мне иль повеситься. А покой в душе и огонь в крови может Мне вернуть только милая. Приголубь меня, только не вини в том, Что судьба моя к тебе столь ревнивая. А покой в душе и огонь в крови может Мне вернуть только милая. Приголубь меня, только не вини в том, Что судьба моя к тебе столь ревнивая. Иль пойти мне, что ль, чистополюшко разогнать в Травах коры-горюшка? Иль бежать к реке Дону-батюшке воду выплакать Все, как матушке? Или на месяц выть, словно волк зимой? Может, справлюсь так со своей тоской. Иль на zорьки мне на колени встать, Чтобы солнца луч мог защитой стать. А покой в душе и огонь в крови может Мне вернуть только милая. Приголубь меня, только не вини в том, Что судьба моя к тебе столь ревнивая. А покой в душе и огонь крови может мне Вернуть только милая. Приголубь меня, только не вини в том, Что судьба моя к тебе столь ревнивая. А покой в душе и огонь в крови может Мне вернуть только милая. Приголубь меня, только не вини в том, Что судьба моя к тебе столь ревнивая. А покой в душе и огонь в крови может Мне вернуть только милая. Приголубь меня, только не вини в том, Что судьба моя к тебе столь ревнивая.