Белый пудель, Чт. 3

С тихим шелестом ласково плескалось море. У дедушки Лодыжкина был давным-давно примечен один Уголок между Мисхором и Алупкой, Внизу от нижней дороги, где отлично можно было Позавтракать. Туда он и повел своих спутников. Позавтракав, старик и мальчик Легли рядом на траве. Сергей и дедушка Заснули. Один раз дедушке сквозь сон показалось, Что Арто На кого-то рычит. На мгновение в его задуманной голове скользнуло Полусознательное и тревожное воспоминание о давешнем Дворнике в розовой рубахе. Но мысли его тотчас же спутались, Расплылись в тяжелых бесформенных Видениях. Арто, Арто, Арто, Арто, Арто, Арто, Арто, Арто! Арто, Арто, Арто, Арто, Арто, Арто, Ты что, Сергей, вопишь-то? Что-что? Собаку мы с тобой проспали, Вот что. Арто, Арто, Арто! Глупости ты выдумываешь. Вернется. Вернется? Арто! Жди у моря погоды. Арто, Арто, Арто, Арто, Арто! Видишь, на земле огрызок колбасы валяется? Ну? Да давеча он морит Артошку колбасой Прикармливал. Кто? Да ну, дворник-то генеральский. Свел, подлец, собаку. Ой. Артошенька. Арто, Арто! Артошенька, Артошенька! Что ж нам теперь делать, Сереженька? Делать-то нам что теперь? Что делать? Что делать? Давай пойдем прямо и скажем: "Подавай назад собаку, А нет к мировому судье, и весь сказ". К мировому. Ну да, это верно. Прямо к мировому пойдем и ска--эй, Сереж, Только не, Не выходит это дело, чтоб к мировому. Ну как это не выходит? Один закон для всех. Чего им в зубы-то смотреть? А ты, Сереж, Ты это, не того. Не сердись на меня. Собаку-то нам с тобой не вернуть. Насчет паспорта я опасаюсь. Паспорт у меня чужой. Как Чужой? Так, чужой. Свой-то я потерял в Таганроге или его, Украли его у меня. Ах, дедушка, дедушка! Собаку мне уж больно жалко. Эх, собака-то больно хороша была. Сереженька, Родной ты мой, Да будь только у меня паспорт настоящий, Разве я поглядел бы, что они генералы? Да я за горло бы взял. Как так? Позвольте! Какой такой имеет полный право чужих собак воровать? А теперь нам крышка. Ничего нам с тобой не сделать, Сережа. Ничего мы тут не сделаем. Пойдем. Ладно, дедушка, пойдем. Нечего очень большой горой. Сережа, Родной ты мой! Собачка-то уж больно затейливая была. Артошенька-то наша. Другой такой не будет у нас. Ладно, Ладно. Вставай. Давай тебя от пыли-то очищу. Совсем ты у меня раскис, дедушка. Эх! Пойдем. Пойдем, дедушка Лодыжкин. Молча дошли они до лубки. Дедушка всю дорогу кряхтел и вздыхал. Сергей же сохранял на лице злое, Решительное выражение. Они остановились на ночлег В грязной турецкой кофейне, носившей блестящее Название ылдыз, что значит по-турецки звезда. Было далеко за полночь, Когда Сергей, лежавший на полу рядом с дедушкой, Осторожно поднялся и стал бесшумно одеваться. "Ты куда ночью уходишь, мальчик?" Сонно окликнул Сергея в двери хозяин кофейни, Молодой турок Ибрагим. "Пропусти, надо", сурово деловым тоном ответил Сергей. Ибрагим отпер двери, и Сергей Вышел на улицу. Миновав белую с зеленым куполом в виде луковицы Мечеть, Мальчик опустился по тесному кривому переулку На большую дорогу. Сергею было немного жутко среди величавого Безмолвия, в котором так отчетливо и дерзко Раздавались его шаги, Но в то же время в сердце его разливалась Какая-то щекочущая, головокружительная отвага. Беззвучно проскользнул Сергей в деревянную калитку, Ведущую в парк. Вот, наконец, высокие чугунные ворота. Забраться ему было нетрудно. Изящные чугунные завитки, составлявшие рисунок Ворот, служили верными точками опоры для ловких рук И маленьких сильных ног. Сергей совсем перевесился через арку. Его пальцы, цеплявшиеся за острый угол, Разжались, и он стремительно полетел вниз. Несколько секунд он стоял на четвереньках, Оглушенный падением, потом поднялся на ноги и пошел. Никогда в жизни мальчик не испытал такого Мучительного ощущения полной беспомощности, Заброшенности и одиночества, как теперь. Огромный дом ему казался наполненным беспощадными Притаившимися врагами. Только не в доме, В доме ее не может быть. В доме она выть станет, надоест. Он обошел дачу кругом. Арто, Артошка! Арто, собакушка, Артоша! Шизи закорененная. Пукаешь здесь. Не смей бить собаку, не смей бить собаку, Проклятый! Закричал в исступлении Сергей, Царапая ногтями каменную стену. Все, что произошло потом, Сергей помнил смутно, Точно в каком-то ужасном горячечном бреду. Дверь подвала широко с грохотом распахнулась, Из нее выбежал дворник. Кто здесь бродит? Застрелю! Воры! Грабят! Но в ту же минуту из темноты раскрытой двери, Как белый прыгающий комок, выскочил с лаем Арто. На шее у него болтался обрывок веревки. Почти бессознательно Сергей испустил пронзительный, Долгий, отчаянный вопль и наугад, Не видя дороги, не помня себя от страха, Пустился бежать прочь от подвала. Он мчался, как птица, крепко часто ударяя землю Ногами, которые внезапно сделались крепкими, Точно две стальные пружины. Рядом с ним скакал, заливаясь радостным лаем, Арто. Сзади тяжело грохотал по песку дворник, Яростно рычавший какие-то ругательства. С размаху Сергей наскочил на ворота, Но мгновенно не подумал, а скорее инстинктивно Почувствовал, что здесь дороги нет. Между каменной белой стеной и растущими вдоль нее Кипарисами была узкая темная лазейка. Не раздумывая, подчиняясь одному чувству страха, Сергей, нагнувшись, юркнул в нее и побежал вдоль Стены. Острые иглы кипарисов хлестали его по лицу. Он спотыкался о корни, падал, разбивал себе в кровь Руки, но тотчас же вставал, не замечая даже боли, И опять бежал вперед. Так, бежал он по узкому коридору, Образованному с одной стороны высокой стеной, С другой тесным строем кипарисов, Бежал, точно маленький, обезумевший от ужаса зверек, Попавший в бесконечную западню. Наконец Сергей выбился из сил. Он сел под дерево, прижался к его стволу изнемогшим От усталости телом и зажмурил глаза Тихо, Арто, тихо. В двух шагах от мальчика зашумели ветви, Раздвигаемые руками. Сергей бессознательно поднял глаза кверху и вдруг, Охваченный невероятной радостью, Вскочил одним толчком на ноги. Он только теперь заметил, что стена напротив того Места, где он сидел, была очень низкая. Мигом схватил он поперек туловища Арто и поставил Его передними лапами на стену. Следом за ним очутился на стене и Сергей как Раз в то время, когда из расступившихся ветвей Кипарисов выглянула большая темная фигура. Два гибких ловких тела собаки и мальчика быстро и Мягко прыгнули вниз на дорогу. Артушка, бежим! Был ли дворник менее проворным, Чем два друга? Устал ли он от кружений по саду или просто Не надеялся догнать беглецов, Но он не преследовал их более. Тем не менее, они еще долго бежали без отдыха, Оба сильные, ловкие, точно окрыленные радостью Избавления. К пуделю скоро вернулось его обычное легкомыслие. Сергей еще оглядывался боязливо назад, а Арто уже Скакал на него, восторженно болтая ушами и обрывком Веревки и все изловчался лизнуть его с разбега в Самые губы. В кофейной Ылдыс Ибрагим встретил мальчика с Укоризненным шепотом: "Что ты все сляйся, Мальсик, что ты все сляйся? Вай, вай, не хорошо". Сергей Не хотел будить