Нос, глава II: В то самое утро

В то самое утро коллежский асессор Ковалев Проснулся довольно рано. Иван! Че изволите-с? Иван, подай зеркало маленькое. Сейчас. С чего это меня вчерашнего вечера прыщик вскочил на Носу? Экая неприятность. Вот зеркальце. Давай, пошел, дурак. Сажайс. Что такое? А где же нос? Нет носа. Вместо носа совершенно гладкое место. Черт знает какая дрянь! Уж не сплю ли я? Ай, ай! Нет, кажется, не сплю. Нет носа. Иван! Иван! Звали-с? Воды скорей! Звали-с? Воды и полотенца. Черт возьми. Давай воды. Носа нет, Иван. Че-чего-с? Носа нет. Тотчас одеваться. Поеду прямо к обер-полицмейстеру. С-слушайс, слушайс. Но Между тем необходимо Сказать что-нибудь о Ковалеве. Ковалев был коллежский асессор. Он два года только еще состоял в этом звании И поэтому ни на минуту не мог его позабыть. А чтобы более придать себе благородства и веса, Он никогда не называл себя коллежским асессором, Но всегда майором. Поэтому-то самому и мы впредь этого коллежского Асессора будем называть майором. Майор Ковалев Имел обыкновение каждый день Прохаживаться по Невскому проспекту. Сударыня, здрасте. Ваше сиятельство, чести желаю. Имею честь. Воротничок его манишки был всегда чист и Накрахмален. Бакенбарды у него были такого рода, Какие можно видеть у всех тех мужей, что имеют Полные румяные щеки и хорошо очень играют в бостон. Эти бакенбарды идут по самой середине щеки и Прямехонько доходят до носа. Майор Ковалев приехал в Петербург по надобности, А именно искать приличного своему званию места. Если удастся, то вице-губернаторского, не то Экзекуторского в каком-нибудь видном департаменте. Майор Ковалев был не прочь и жениться, Но только в том случае, когда за невестой случится Двести тысяч капитала. И поэтому теперь можно судить, каково было положение Этого майора, когда он увидел вместо довольно Недурного и умеренного носа преглупое, Ровное, гладкое место. Извозчик! Извозчик! А, Черт возьми, ни одного извозчика. Придется пешком. Ах, хоть бы что-нибудь уже вместо носа, А то ничего. Извозчик! Ах, вот что. Лицо платком закрою, Пусть думают, что из носа кровь идет. Вдруг он стал как вкопанный у дверей одного дома. В глазах его произошло явление неизъяснимое. Перед подъездом остановилась карета, дверцы Отворились, выпрыгнул господин в мундире и побежал Вверх по лестнице. Каков же был ужас и вместе Изумление Ковалева, когда он узнал, Что это был собственный его нос. При этом необыкновенном зрелище, казалось ему, Все переворотилось у него в глазах. Он чувствовал, что едва мог стоять, Но решился во что бы то ни стало ожидать Его возвращения в карету, весь дрожа, Как в лихорадке. Через две минуты Нос Действительно вышел. Он был в мундире, шитом золотом, С большим стоячим воротником. На нем были замшевые панталоны, При боку шпага. По шляпе с плюмажем можно было заключить, Что он Считался в ранге статского советника. Он поглядел по обе стороны и закричал кучеру: Пошел! Бедный Ковалев чуть не сошел с ума. Он не знал, как и подумать о таком странном Происшествии. Как же можно в самом деле, Чтобы нос, который еще вчера был у него на Лице, не мог ездить и ходить, был в мундире. Он побежал за каретою, которая, к счастью, Проехала недалеко и остановилась перед Казанским Собором. Он поспешил в собор. Нос Совершенно спрятал лицо свое в большой стоячий Воротник и с выражением величайшей набожности Молился. Как пройти к нему? По всему по мундиру, по шляпе видно, Что он статский советник. Черт знает, как это сделать. Милостивый государь, милостивый государь! Что вам угодно? Мне странно, милостивый государь, Мне кажется, вы должны знать свое место. И вдруг я вас нахожу, и где же? В церкви. Согласитесь. Извините меня, но я не могу взять в толк, О чем вы изволите говорить. Объяснитесь. Как мне объяснить? Конечно, я, впрочем, я майор, Мне ходить без носа, согласитесь, Это неприлично. Какой-нибудь торговке, Которая продает на Воскресенском мосту очищенные Апельсины, можно сидеть без носа, Но для лица, ожидающего губернаторского места, Что, без сомнения, последует, вы, Ваше превосходительство, посудите сами. Я не знаю, милостивый государь, извините, Если на это смотреть сообразно с правилами долга и Чести, то вы сами можете понять. Я решительно ничего не понимаю. Изъяснитесь удовлетворительно. Милостивый государь, Я не знаю, как уж понимать ваши слова. Здесь все дело кажется совершенно очевидным. Или вы хотите... Ведь вы Мой собственный нос? Вы Ошибаетесь, милостивый государь. Я сам по себе. Притом между нами не может быть никаких тесных Отношений. Судя по пуговицам вашего вице-мундира, Вы, должно быть, служите в Сенате или, По крайней мере, по юстиции, а я же по Ученой части. О господи, ну как это так? Ковалев совершенно смешался, не зная, Что делать и что даже подумать. В это время послышался приятный шум дамского платья. Подошла пожилая дама, вся убранная кружевами, И с нею тоненькая, в белом платье, В палевой шляпке, легкая, как пирожное. Ковалев выступил поближе, высунул батистовый Воротничок манишки, поправил висевшие на золотой Цепочке свои печатки и, улыбаясь по сторонам, Обратил внимание на легонькую даму. Вдруг он отскочил, как будто обжегшись. Он вспомнил, что у него Вместо носа совершенно нет ничего. Он обратился с тем, чтобы напрямик сказать господину В мундире, что он только прикинулся статским Советником, что он плут и подлец и что он Больше ничего, как только его собственный нос. Но носа уже не было. Он успел ускакать, вероятно, к кому-нибудь с Визитом. Черт возьми! Эй, извозчик!