Отрочество, Чт. 6

В два часа Сен-Жерем и Володя сошли вниз, А Николай принес мне обед. И когда я разговорился с ним о том, что Я наделал и что ожидает меня, он сказал: "Эх, сударь, не тужите, перемелется мука будет". Хотя это изречение, не раз впоследствии Поддерживавшее твердость моего духа, несколько Утешило меня, но именно то обстоятельство, Что мне прислали не один хлеб и воду, А весь обед, даже и пирожные розанчики, Заставило меня сильно призадуматься. Ежели бы мне не прислали розанчиков, То значило бы, что меня наказывают заточением. Но теперь выходило, что я еще не наказан, Что только удален от других как вредный человек, А наказание впереди. В то время как я был углублен в разрешение Этого вопроса, в замке моей темницы повернулся ключ, И Сен-Жерем с суровым и официальным лицом вошел в Комнату. "Пойдемте к бабушке", Сказал он, не глядя на меня. Катенька, Любочка, Володя посмотрели на меня в то Время, как Сен-Жерем вел меня за руку через залу Точно с тем же выражением, с которым мы обыкновенно Смотрели на колодников, проводимых по понедельникам Мимо наших окон. Когда же я подошел к креслу бабушки с намерением Поцеловать ее руку, она отвернулась от меня и Спрятала руку под мантилью. "Да, мой милый," сказала она после довольно Продолжительного молчания, во время которого она Смотрела на меня с ног до головы с таким Взглядом, что я не знал, куда девать свои глаза И руки. "Могу сказать, что вы очень цените мою Любовь и составляете для меня истинное утешение. Сен-Жерем, который по моей просьбе, Прибавила она, растягивая каждое слово, Взялся за ваше воспитание, не хочет теперь Оставаться в моем доме. От чего? От вас, мой милый. Я надеялась, что вы будете благодарны за попечение и Труды его. Вы будете уметь ценить его заслугу. А вы, молокосос, мальчишка, Решились поднять на него руку. Очень хорошо-с. Прекрасно. Я тоже начинаю думать, Что вы не способны понимать благородного обращения, Что на вас нужны другие низкие средства. Проси сейчас же прощения. Слышишь?" Я посмотрел по направлению руки бабушки и увидел Сюртук Сен-Жерема, отвернулся и не трогался С места, снова начиная ощущать замирание сердца. "Что же, Вы не слышите разве, что я вам говорю?" Я дрожал всем телом, но не трогался с места. "Коко," Сказала бабушка, должно быть, заметив внутреннее Страдание, которое я испытывал. "Коко," сказала она уже не повелительным, Сколько нежным голосом. "Ты ли это?" "Бабушка, Я не буду просить у него прощения ни за Что," Сказал я вдруг, останавливаясь, чувствуя, Что не в состоянии буду удержать слез, Душивших меня, ежели скажу еще одно слово. "Я приказываю тебе... Я прошу тебя... Что же ты?" "Я... Я не хочу, Не могу," проговорил я, и сдержанные рыдания, Накопившиеся в моей груди, вдруг опрокинули Преграду, удерживающую их, и разразились отчаянным Потоком. "Так-то вы повинуетесь своей второй матери, Так-то вы отплачиваете за ее доброту," Сказал Сен-Жерем трагическим голосом. "На колени!"