Дрочить E

Дрочить и ничего не хотеть. Дрочить и не перебирать причины на смерть. Ведь мои яйца пусты и сердце не рыпается в Карцер пизды. И больше никогда не любить. В обносках её, как голодранец-любин, Самозванец-дельфин. Ох, ты, какая жалость! Дрочить, и руки перестанут дрожать, А хуй разбухает, как на дрожжах. Но в ладони крепкое сжалье вон. И больше не услышу, как жаль, влюбленных блядей Лошадиное ржание. Больше никогда не злиться на глупых. Да настолько, что почти что отсталых. Ладонью водить по залупе и не думать, Что пиздец и что, блядь, с нами стало. И больше ничего не хотеть. И больше ничего не желать. И больше ни о чем не мечтать. И больше ни к чему не стремиться. Но январскою луной в темноте нервы, Разбухшие, словно желоб. Выстрелят пулей диверсанта ночкара, И сладкая злоба заструится на лицах. И больше ничего не хотеть. Дрочить, тигреса, в своей теплой берлоге, Как глухой лесотундрый медведь. И не терять мозг, видя женские ноги. Стройные женские ноги, чудесные женские ноги, Прекрасные женские ноги. Не видеть в них толк, как красные в Боге. И больше ничего не писать. И голоса ссаных ансамблей забыть. И к звездочкам не лезть по лесам, Ведь хуй больше не стоит, словно сабля. Он обмяк, и я обмяк в унисон с ним. На хуй мне узоры солнца на соснах. Только витез со смачным отсосом дрочить и свалиться Разморенным в сон, блядь. И больше ничего не хотеть. И больше ничего не желать. И больше ни о чем не мечтать. И больше ни к чему не стремиться. Но январскою луной в темноте нервы, Разбухшие, словно желоб. Выстрелят пулей диверсанта в ночкара, И сладкая злоба заструится на лицах. Сладкая злоба заструится на лицах.