Тишина под гармошку

Я когда-нибудь песню сложу непременно, Что по жизни подумалось в ней современной. Не нужны этой песне красивые ноты. Я не буду в ней петь про iPhone с Позолотой. Там не будет ни яхт, ни мажоров на Бэхе, ни девиц, что пищат о халявном успехе. Не пролезет в нее потребление кипучее с его Карточным домиком благополучия. О главном, чтоб думать в минуты отчаяния, Хватит песне вполне тишины и молчания. Пусть там будет одна тишина и молчание. Пусть там будет одна тишина. А по Неве баржа плывет, волны катятся. Тот, кто мост не перейдет, после хвалится. Мысли в голову стучат переборами. То синицами летят, то воронами. За окошком двор стоит запорошенный, Где плохое не поймешь, где хорошее. Сахар сыпется в стакан, тает льдинками. Помешаю, помолчу над чаинками. А еще я бы фильм показал в кинозале о Войне в память тех, про кого не снимали. Не нужны будут мне вдохновенье и муза. В моем фильме не будет героев и трусов. Там не будет сюжета, надрывных страданий, Режиссера, актеров, эффектных баталий. Там никто с медсестрою любовь не закрутит. Там вообще ничего на экране не будет. Просто пусть в тишине, как бойцы после битвы, Будут плыть их имен бесконечные титры, Будут плыть их имен бесконечные титры будут плыть. А над Невским в вышине небо в просини. Разгулялись по земле краски осени. Разметелил листопад липы с кленами, Будто мысли невпопад невеселые. Мысли в голову стучат, бьются горлицей. Пробегусь-ка в Летний сад успокоиться. Полюбуюсь я дворцами-громадами, Пошатаюсь, помолчу пред оградами. И потом, чтобы тему раскрыть в полной мере, Нарисую картину о Боге и вере. Не нужны будут мне ни мольберты, ни кисти, Только белой бумаги трепещущий листик. Я не буду углем с либеральной подачи рисовать у Церквей лимузины и дачи. Так же, как купола с умилительной блажью пусть Останутся в баночке с желтой гуашью. Я таланты свои в той картине урежу. Я простой белый лист в галерее повешу, Чтоб на голой стене композиция эта стала чистой воды Воплощением света.