Блокада

Вчера не бомбили. Такое бывает. Не с криком «Ура!», не в смертельном броске. Здесь тысяча в сутки порой умирает от голода, Крошки сжимая в руке, От стужи, что медленно крутит и вяжет, До жил пробирая, до самых костей, Под грудами рухнувших зданий и даже от горя, Земле предавая детей. А ночью на город обрушилось небо. А утром от голода мы умирали, и силы родных Хоронить уже не было. Метели и вьюги. Земля словно камень. Им холод кровавит застывшие губы, Измученный взгляд. Чуть живые они, Но флейта играет и скрипка, и трубы, И, пальцы не чувствуя рук, пианист бросает на лёд Западающих клавиш. И диктора голос вещает окрест над вихрем Бушующих вьюг и пожарищ: «Внимание! Играет блокадный оркестр». На завтрак бурда из столярного клея и чай на Обед из сосновой хвои. И всё б ничего, только руки немеют и ноги Становятся вдруг не твои. Но время идти. Жаль, что люди не птицы. На рынок, а после к Неве за водой. Я небо молю, чтобы не оступиться. Но небо сегодня опять не со мной. Надо встать, твержу себе устало Я. Угораздило в день Пятнадцатилетия. Дома мать и сестрёнка Малая. Им трудней. За них сегодня в ответе я. Им трудней. Здесь, как в старину, натуральная мена. Но тихо и грустно, и нет голубей. За плитку дуранды четыре полена, Полбанки капусты, стакан отрубей. Мне б хлеба для мамы. Со мной будь что будет. В руках почерневший картошки клубень. Здесь граммы на граммы голодные люди в надежде Меняют на будущий день. Меньше ладони. Только это не главное. Кушать подано. Тишина в ответ. Хлеба кусочек делю на три части Равные. Всё не привыкну никак: сестрёнки и мамы Нет. Не привыкну никак. Пылают дома, их тушить больше нечем. И кажется, самые камни горят. А в блике пожаров над ними под вечер расплавленный, Словно в полнеба закат, и чёрным ложится на Раненый город. То снег или пепел, скрывая дома, Она принесёт им страдания и горе. Для многих последняя в жизни зима. Надо жить. Соберусь только с силами. От печей, как от окон, холодом. Будет обстрел воронки станут Могилами. Не от грохота ночью встаю, от голода. И музыка встала над мраком развалин. Здесь всякий в ответе, здесь каждый солдат. Тебя защищая, они умирали, отважные дети Твои, Ленинград.