Июль

Я уйду ровно в полночь под стрекот цикад новолунных. И ольхи цвет и липовый мед будут славить июль. Все, кто знали меня, с облегченною скорбью вздохнули Б. Кто любил меня, Кто любил меня, Кто любил меня, может, устроил похмельный загул. Мое лето в пойме реки Новгородско-Мордовской Заплетает венки из сорных трав для белесой косы. И на пряное поле закат свой увидеть Забросят Заливные луга Серафимовский монастырь. Я, как тень, прохожу между старых мостов и деревьев, Лишь сейчас вдохнув мощь этих нерукотворных лесов. И мечта моя ждет где-то там средь крапивы, Не веря, Что прощаемся с нередом сурным трех бравящих псов. Я небесный шарманщик, устроивший славную мессу. Пусть сбегаются все вакханалии, Дивной трубя. Улыбается он, не нашедший в чертоге места, Задается вопросом: "Чем жизнь наказала тебя?" Я ему ничего не скажу. Сам пусть пробует, если всесилен, И вольет в свои жилы руду или крепкий мороз. Но раскрепостился и рассмеялся старик. Его имя всепрощающий и вездесущий Бог. Только кто мне помог? Я спускаюсь к родимому устью, Растворив рай в своей голове и готовясь к войне. На болоте осока невольно ужалила прутьем. Кровь течет по земле, Кровь течет по земле, Кровь течет по земле. Знать придется остаться тут мне. Я уйду ровно в полночь под стрекот цикад Новолунных.