Русская тайна

Паучиха весна заплела свои сети, В них болтается снег и, конечно же, я. Но не жертвы мы, нет, а чудные соседи, Квартиранты любви, как любого жилья. Вековые снега — это небыль ван Гога, И Гогенов кошмар, и спасенье моё. А про нашу любовь написал уже Гоголь: "Если тройка летит — не удержишь её!" Потому и живёт в этом русская тайна. И не то, что б другим до неё дела нет, Просто, где ещё снег так неистово тает От бессильной тоски, что любовью согрет? От бессильной тоски и рождаются смыслы, Это вряд ли поймёт разодетый Париж. Даже грузный рыбак у простуженной Вислы О тоске говорит, как о старости лишь. Их волнуют ветра зацветающих вишен, Увядание для них — это скорбная весть. А до русской любви тот невольно повышен, Кто осенним ветрами открывается весь. И по марту идёт, и в июле скучает То не вовремя пьян, то случайно тверёз. И что было в конце, и что будет в начале — Вот, пожалуй, для нас самый главный вопрос Потому и живёт в этом русская тайна. И не то, что б другим до неё дела нет, Просто, где ещё снег так неистово тает От бессильной тоски, что любовью согрет? От бессильной тоски и рождаются смыслы, Это вряд ли поймёт разодетый Париж. Даже грузный рыбак у простуженной Вислы О тоске говорит, как о старости лишь. Вековые снега — это нежность ван Гога, Нынче небо себя так неистово льёт. А для неба теперь — вся Россия дорога. Аккуратней иди — вон опять гололёд